После конца
Шрифт:
— Не только груз, Тильда, — мужчина опустил голову, не решаясь поднять взгляд на людей. Но не смотрел он не на толпу, он боялся встретиться с глазами, которые были точной копией глаз его лучшего друга. — Виктор и Барс остались в городе. Мы не смогли забрать их.
Это как удар под дых. Воздух словно выбили из легких, посторонние звуки вокруг исчезли. Ничего, кроме собственного бешенного ритма сердца уже не было. Ее отец остался в городе, а они взяли и бросили его. Вернулись живыми, но без него. Как и без Барса.
— Почему вы его оставили? — от звука собственного голоса хотелось зарыться глубоко
— Нет, но…
— Тогда зачем!?
Крик непроизвольно вырвался наружу, заставив вздрогнуть даже бывалого солдата. Говорить о потерях всегда тяжело. Говорить об этом детям оставленных в мертвой зоне друзей без шанса помочь им еще хуже. Как объяснить ребенку, который вырос у тебя на глазах, что его единственный родитель возможно уже мертв или пока еще на пути к неизбежному концу?
Соня плохо помнила конец того вечера. Помнила только жгучие слезы, из-за которых невозможно было открыть глаза. Саднящее горло от постоянный криков и рыданий. Кажется, Тильда насильно вколола ей ампулу успокоительного, но даже так, во сне, Соню все равно преследовали кошмары. Ее сознание не принимало того факта, что отца больше нет. В такое в принципе невозможно было поверить.
Потому еще невозможнее было слушать утреннее решение Совета. Два человека, которые вряд ли еще были живы не стали весомым аргументом для лидеров их общины, чтобы отправить еще одну группу на поверхность. Слишком высок риск потерять больше людей. К тому же, если в нападении были замешаны торговцы, шансы на то, что Виктор был все еще жив хоть и повышались, но ненадолго. Ибо их деятельность купли-продажи заключалась исключительно в сбыте полученного любым путем товара, и в эту категорию входили не только оружие и лекарства, но и люди.
— Мне очень жаль, дорогая, но я ничем не могу помочь, — Тильда была единственной, кто открыто усомнился в решении верховного Совета, но даже это не способствовало смене решения. Оставшиеся в городе с этого дня считаются пропавшими без вести, а значит идти за ними никто не будет. Против указа Совета никто не пойдет.
И Соня это отлично понимала. Не раз сама видела подобные случаи, когда раненые не возвращались в бункер, а погибали на поверхности либо от инфекции, либо от рук людей. И какая смерть хуже — еще вопрос.
Пробираться по опустевшим тоннелям за пару часов до комендантского часа — идея не из лучших, но выбора особо не было. Рюкзак оказался не таким тяжелым, как предполагала девушка, но все равно весьма увесистым. Однако это ничуть не смущало Соню. Взять она успела только все самое необходимое: какие-то лекарства, немного еды и отцовский револьвер с двумя комплектами патронов. Больше просто не нашла, но девушка и так сомневалась, что они понадобятся.
Ребятам из Совета надо бы больше думать о сохранности своей информации, поскольку они хорошо охраняли кабинет, в котором проходили собрания, но напрочь забывали про вентиляционные шахты. Соня никогда не считала себя хорошим разведчиком. По правде сказать, девушек вообще не охотно посвящали в хитрости этого опасного ремесла, но с самого детства она любила слушать чужие разговоры. Это довольно забавно, когда другие уверены, что находятся одни и начинают выбалтывать
Шестой фармацевтический склад на северной стороне города.
Правда, как туда добираться, девушка не продумала. Гораздо важнее было сейчас пройти мимо патрульных, следящих за порядком в тоннелях бункера. Дисциплина — основа выживания. Придерживаясь этого понятия, они существовали с момента начала заражения и до сих пор обходились минимальными потерями. Но в этот раз система дала сбой.
— Далеко собралась?
От неожиданности она аж подпрыгнула на месте, мысленно хороня все планы по поискам отца, но, увидев говорящего, невольно выдохнула. За спиной, удобнее устраивая рюкзак на плечах, стоял Андрей и задумчиво смотрел на сидящую на корточках сводную сестру.
— В город, — смысла отпираться не было, парень он умный, и так все понимает. Оставалось лишь надеяться, что удастся уговорить не выдавать патрульным ее планы. — Можешь никому не говорить?
— И позволить тебе в одиночку выйти в город? Нет.
Приехали.
— В каком смысле "нет"? — нахмурилась Соня. — Если собрался отговаривать, то это бесполезно, я все равно отсюда выйду. Поэтому либо не мешай…
— Либо что? — перебил ее Андрей, все также не сводя задумчивого взгляда. — Я не собирался тебя останавливать. Как будто ты бы послушала. Но и отпустить тебя просто так не могу.
— Да в чем проблема? — это начинало раздражать. Какое ему вообще дело до ее планов? Не друзья, так, знакомые на уровне привет-пока. Если бы не Виктор, вообще не общались бы, а тут вдруг такое участие.
— Проблема в том, что ты загнешься на поверхности через считанные часы, если пойдешь одна, — цокнул языком парень, забираясь в карман великоватой для его фигуры толстовки. — Без этого уж точно.
На свет показалась сложенная в четыре карта города и ближайшей округи. Даже так на ней виднелись красные отметки, говорящие, где лучше и безопаснее пройти тот или иной район. Почему-то о бумажном проводнике девушка не подумала.
— Отлично, спасибо, теперь я могу идти?
Но Андрей тут же одернул руку с картой, стоило Соне потянуться за необходимым предметом.
— Одна ты не пойдешь, — покачал головой юноша, отмечая, как помрачнело лицо его собеседницы. А он-то надеялся на спокойный разговор. — Виктор мне голову оторвет, если узнает, что ты одна вышла на поверхность.
— Ты издеваешься? Мне не нужна обуза в виде внеплановых родственников.
— И тем не менее, либо вдвоем, либо я зову охрану. Решать тебе.
Соня ушам своим не верила. Мало того, что карту не отдал, так еще и условия свои выдвигает. А прикрываться решением отца было просто некрасиво по мнению девушки. Какое он имел право упоминать его имя сейчас, когда они даже не уверены, что он жив?
Но Андрей не выглядел впечатленным враждебным настроем спутницы. Спокойно ожидал ответа, периодически поглядывая в сторону тоннеля, откуда все отчетливее доносились голоса патрульных. Времени было в обрез и решение нужно было немедленно.
Соня глубоко вдохнула и медленно выпустила воздух из легких. Сейчас или никогда. От этого выбора зависела судьба не одного человека.