После конца

Мамлеев Юрий

– Вы что, с ума сошли! Я из Бюро аномальных явлений в человеческой психике! Вы отлично знаете это бюро! Сейчас мой шеф – сам Фурзд! Отпустите меня! Вы ответите! Безумцы!

Стража угрюмо молчала. Один из них сказал:

– Мы исполняем приказ. Сейчас вам отрежут голову.

– Да вы с ума сошли! Кто дал такой приказ?! Отведите меня к нему! Это ошибка! Вы поплатитесь!

– Мы не ошибаемся, – помрачнел стражник, видимо главный. – Еще никогда никому по ошибке не отрезали голову.

– Чей приказ?! – в бешенстве заорал Крэк и затопал ногами.

…Гнодиада

из своего скрытого наблюдательного места с отвращением смотрела на эту сцену. К тому же, конечно, все слышала.

С отвращением, потому что клиент оказался не тот. Не бьется в страхе, а орет, топает ногами. Она только что положила роскошный букет редких цветов к подножию памятника своему последнему любимцу, которым она не успела обладать. Это был не человек, а сам страх, и она его потеряла. Хоть вызывай его душу. Но душа – это не то, что человек. «Скорей бы умертвили этого упрямого, твердолобого ублюдка», – скучающе подумала она.

Крэка повели, и вдруг одна из секретных дверей в зал распахнулась, и вошли люди в форме, со знаками такого рода, что им должны были подчиняться все находящиеся в доме Гнодиады. То были личные люди самого Зурдана.

Крэк уже был около «прибора». Люди Зурдана остановили стражу и палача (тот был самый низенький, незаметный, сама скромность), что-то шепнули им, и они подчинились. Личные люди Зурдана под руки подхватили нелепо сопротивляющегося Крэка, который вообразил, ничего не поняв, что его, может быть, хотят закопать живым, а вовсе не гильотинировать, и повели его к секретной двери.

…Гнодиада вышла в ярости. «Братец нехорошо шутит», – твердилось в голове. Но братец тут же позвонил:

– Сестренка, я же даю тебе возможность развлекаться, как ты хочешь, но и ты не вздумай вмешиваться в серьезные дела, а исполняй мой приказ, точнее, доброе пожелание. Возьми это существо, напои, угости его, накорми, если сильно вспотел от страха, пусть примет ванну, но, главное, обласкай его. Душевно, большего я от тебя не требую. Чтоб он пришел в себя, но хорошо запомнил, что с ним произошло. Пусть анализирует, а ты приласкай. У меня ласки нет. И через два часа чтоб был у меня.

Гнодиаде оставалось только подчиниться. Но злость осталась. «Ничего себе, брат. Унизил. Дескать, я развлекаюсь, а он вершит судьбы государства, – зло думала она, глядя на себя в зеркало. – Да я разве развлекаюсь?! Идиот! Я делаю это для своей черной души. А она мне дороже всего, дороже всякого государства, страны, конца мира! Плевала я на все это!»

Но «доброе пожелание» выполнила лихо. С таким братцем не пошутишь!

Крэка, считавшего почему-то, что его хотят закопать, ввели в изысканную гостиную, в которой во всем чувствовался женский ум, хотя и своеобразный. Кругом портреты каких-то молодых людей, но не грубо, со вкусом, ненавязчиво.

На софе возлежала она – Гнодиада.

Крэк, хотя еле держался, но наконец сообразил: убивать не будут. Перед ним Гнодиада. Дело в Зурдане. Но тревожность осталась.

– Садитесь, господин, – тихо сказала она. – Хотите, погадаю?

– Не надо. Ради дьявола, –

процедил Крэк.

– Тогда вот за столиком любезные яства на вас глядят. Они живые, кушайте.

Крэк сел и уставился в цветочный торт.

– Хотите помыться?

– Да нет. Мне бы отдохнуть. Это кресло как женщина.

Гнодиада вспомнила указания брата:

– Вы не обижайтесь на то, что происходило, – сказала она.

– Я не обидчив, – ответил Крэк.

– Вот и хорошо. Кушайте. Вот этот пирог так сладок. Ваш живот, независимо от вашей мужественной души, пережил такой страх и ужас, что пусть теперь его ужас перейдет в наслаждение. После страха наслаждение особенно остро.

Крэк закатил глаза:

– Спасибо за такую заботу о моем животе, это так трогательно, что вы сказали. Я теперь к моей утробе буду иначе относиться.

– Вот именно, милый, – расхохоталась Гнодиада. – Короче, приходите в себя. Вам предстоит серьезный разговор с моим братом.

– Я всегда ценил вашего брата.

– А теперь смотрите, вдруг недооцените его ненароком… – резко сказала Гнодиада. – Конец мира покажется шуткой.

Крэк выпучил глаза.

Глава 18

Когда Крэка вели в рабочий кабинет Зурдана, он уже полностью овладел собой. Хотя какая-то внутренняя дрожь оставалась – когда в уме возникали холодные, пронзительно-странные, но нервные в то же время глаза Гнодиады. «Не хотел бы я быть с ней в одной постели», – поеживаясь, думал он. И вот он вошел в строгий, но в чем-то пугающий кабинет Зурдана. Перед ним сидел на стуле с высокой спинкой высокий худой человек, лет… трудно сказать, между 40 и 50. «Но, главное, глаза, глаза, – подумал Крэк, – уловить, что в них. Смерть, награда или великое дело?» Крэку показалось, что и то, и другое, и третье. Он повеселел.

– Садитесь, дружище, садитесь, – провещал этот человек. – Крэк, один из главнейших в Бюро аномальных явлений, а сейчас агент Фурзда, в поисках такой жути, как омст, и пока неудачно.

Легкий металлический смешок.

– Как видите, мы все знаем. Секреты от нас только у Господа Бога.

Крэк вздрогнул от таких слов.

– Вы поклоняетесь Непонятному? – спросил он внезапно.

– Вас это не касается, дорогой Крэк, как себя чувствуете после прогулки вокруг смерти? – Зурдан пристально посмотрел в глаза Крэку. – Вы же понимаете, что прогулка эта будет очень длительной именно после того, как вам отрежут голову.

Крэк смиренно качнул головой.

– Но это уже не актуально сейчас. Поскольку, я думаю, вы согласны на сотрудничество со мной.

– Всей душой, – подхватил Крэк и подумал: «Как он прям и жесток. И никакой нервности, не то что сестренка. Но где-то в глубине в нем таится такое… Хочется на колени встать перед Непонятным… Упаси!»

– И телом, – улыбнулся, если так можно выразиться, Зурдан. – Не забывайте о том. Демоны учат нас: «Плоть есть Слово».

Крэк опять наклонил голову, неизвестно по отношению к кому: Непонятному, демонам или просто Зурдану.