После конца

Мамлеев Юрий

– Послушай, Таниронька, – проговорил Валентин, – что же это у все население Ауфири такое: то несуществующие, то одичавшие, то чертоискатели, то лошадники? Есть все-таки у вас нормальные люди, которые спят, едят, ходят на работу, заводят детей и потом спокойно умирают без всяких претензий?

Танира рассмеялась:

– Такие есть, и таких много. Хочешь, покажу?

– Покажешь? Как? В зоопарке?

– Нет, в обыденной жизни, у меня есть одна знакомая семья, к примеру, мы узнали ее еще во время наших скитаний. Довольно характерная для этого слоя людей семья. Съездим сейчас, хотя

бы чтобы рассеять… как сказать…

– Все понятно. Поедем.

И через 20 минут они оказались на полуухоженной улочке и около аккуратного домика.

Танира позвонила. Выползли обыватели: он, мамочка и две дочки.

– Танира! – воскликнула мамочка. – Как давно вас не видно было! Заходите, Танира, со своим другом, кто он?

– Он иностранец, он не говорит по-нашему, но я могу переводить.

– Черт с ним, если он иностранец, – дружелюбно сказала мамочка. – Заходите.

Дочки повизгивали. Валентин осмотрелся: большая комната, некие цветы, портрет кого-то и кошка. На столе – как будто завтрак.

– Мы еще не ели, – заворковала мамочка, – потому что полночи слушали радио.

– И что передавали?

– Как обустраивать садик около дома и как лечиться, простите, от геморроя.

Мамочка хихикнула, и дочки покраснели.

Танира шепнула Валентину:

– Я буду тихо переводить тебе смысл.

Сели за стол.

– Как жизнь, Танира? – спросила хозяйка. – Устроилась на работу?

– Да так, подрабатываю немного.

– А друга как звать? Он кто?

– Валентин. Он, может быть, будет работать в сфере бизнеса.

– Бизнеса? Хорошо. А он случайно не из Страны деловых трупов? Там бизнес хорошо налажен, они деньги любят.

– Все может быть.

Валентин сдержал смешок: «Слава Богу, что можно молчать, – подумал он. – Как лихо, однако, Танира с ними говорит… Ба! И в этом молодец!»

– Нам бы дочек замуж отдать. Говорят, конец света не скоро будет. По радио сообщили официально. Поживем вдоволь. А тех, которые такой слух распространяют, – поймали вчера таких двоих. Наверное, четвертовать будут. Сам наш правитель подпишет, недаром мы его выбрали, чтоб порядок был.

– А есть женихи-то на примете? – спросила Танира.

Мамочка посмотрела на дочек.

– Да пока все какие-то никудышные попадаются. Один – алкоголик, другой – лошадник, черт его разберет, все по этим лошадным публичным домам шляется. Так про него говорят. Мы-то ничего не знаем. А он сам стесняется что-то объяснять, он застенчивый такой.

– Раз застенчивый, может, хороший, мама? – вставила одна из дочек.

– Сиди и молчи. Нацеливай глаз на лучший вариант!

– А как у вас с питанием? – спросила Танира.

– Порядок, – ответила мамочка. – Свинина сейчас подешевела. Одно раздолье. Работать, конечно, много приходится.

Так пролетели два часа. Валентин незаметно толкнул ножку Таниры.

– Ну, мы пойдем, – заявила она.

Расстались, жали руки.

В машине Танира, еле удерживая смех, спросила:

– Ну как?

– Здорово. Впервые я почувствовал себя опять в XXI веке, да и в любом другом доисторическом, как вы говорите, веке.

– Это вечное, Валентин. Точнее, пародия на вечное, перевернутая вечность.

– С

такими Ауфирь продержится еще долго.

– Это иллюзия. Их не спросят.

Они вернулись домой. Позвонил Вагилид, сказал, что возвращается. Иллион с ним. К вечеру Вагилид и Иллион тоже были дома.

А через час звонок от русских: пропал Сергей.

Часть третья

Глава 21

Фурзд лежал на диване в своем кабинете и задумывался. Он, вообще говоря, любил задумываться. На этот раз в уме метался образ Террапа – таким, каким он его нередко видел в быту. Склонности Террапа к рептилиям и другим существам такого рода Фурзд не одобрял и не понимал. Можно понять страсть к лошадкам, для правителя это даже престижно и создает в народе ощущение близости к правителю. Но любовь Террапа к лягушкам раздражала Фурзда. В огромном аквариуме в резиденции Террапа бытовало множество разных лягушек, и правитель Ауфири мог часами безмолвно созерцать их, сидя на стуле. После такого времяпрепровождения Террап любил подписывать смертные приговоры.

Фурзд почесал в затылке. Вроде бы такого заболотного правителя легко скинуть, но нет – систему контроля Террап умудрился сам так продумать, что не подступись. В смысле скинуть.

Возможно, что в последнее время ничего в государстве не интересовало Террапа. Кто-то из его окружения сказал так про своего шефа:

– Правитель умер, но продолжает править.

И за такую шутку, сказанную в интимной обстановке, тут же лишали головы. Головы же, в назидание всем чиновникам высокого разряда, выставляли в Министерстве образования с надписью: «Болтун».

Но головами трех человек в Ауфири Террап не мог распоряжаться при всем желании: Фурзд, Зурдан и тем более Крамун были носителями этих голов. Фурзд самодовольно улыбнулся, и его тут же потянуло выпить «бюво». «Бюво» «бювом», но план смещения Террапа, даже теоретически, застрял. К тому же доклады Крэка о его злоключениях у Зурдана и Крамуна были честными, но бессмысленными. (Крэк, подталкиваемый инстинктом вечной жизни, в целях самосохранности решил быть честным, в меру допустимого, по отношению ко всем трем своим нанимателям одновременно. Он, храбрец, стал безобразно трястись за свою шкуру.)

Фурзд выпил «бюво». Интересно, что покажет рывок Крэка к замерзшему миллиардеру в Страну деловых трупов. Фурзд, конечно, разузнал ситуацию, и дело казалось весьма серьезным. Фурзд посоветовал Крэку, если там будет омст, поделить его на три части, соответственно тем, кому он одновременно служит. Не дай черт кого-нибудь обидеть.

– Ты помолись Непонятному, Крэк. Мой тебе добрый совет, – сказал Фурзд напутственно – без Непонятного в таком деле не обойтись.

Выпив еще один бокал «бюво», Фурзд задумался о Непонятном. Он обращался молитвенно к Непонятному как к Верховному Существу над всеми вселенными, только когда серьезная ситуация впадала в полную неразрешимость на уровне человеческого ума. И что же? Как правило, помогало. Разрешимость действительно приходила, но до такой степени непонятная, что неизвестно было, что предпочесть.