После нас

Грешнов Андрей Борисович

Тихие и заунывные звуки волынки парили над кандагарским аэродромом, сопровождая гроб с телом солдата до рампы самолета. Чуть сзади командир нес подушку, на которой лежал черный берет убитого в бою канадского танкиста. Кавалерия, как их по традиции величают сами канадцы. Военный священник, или, как его здесь называют, падре, майор Пьер Бержарон говорил последние прощальные слова по-английски. Но люди всех национальностей понимали их как слова своего родного языка.

– Ты

уходишь в свой удивительный последний путь с этой земли, уходишь на Небеса, туда, где ты когда-то родился. Ты уходишь к Богу, с Христом в сердце. И в этот твой удивительный путь тебя поведет Святой Дух, – сказал Бержарон. – Нам будет горько без тебя, Майкл, будет горько твоим оставшимся на этой земле матери, отцу и брату. Но ты же не уходишь от нас навсегда. Мы просто не сможем тебя видеть, но будем чувствовать сердцем твое тепло, ты всегда будешь рядом с нами. Ты погиб, храбро сражаясь. Храбрость – это не отсутствие страха перед смертью. Храбрость – это умение перебороть этот страх и действовать, невзирая на него, с Христом в сердце и с мыслью о Боге. Мы запомним тебя, Майкл, таким, каким ты был, – добрым, отзывчивым и веселым. Иди спокойно в этот твой удивительный последний путь с этой земли. Ты сделал все, что мог, и Господь примет тебя как своего Сына.

Неожиданно при этих словах небо стало багровым – первые солнечные лучи осветили землю Кандагара. И по одному из этих лучей уходил на небо солдат Майкл. Церемония прощания с солдатом закончилась, тысячи людей неторопливо потянулись с аэродрома на базу, думая каждый о своем. Многие курили, мало кто разговаривал друг с другом. Это война, на которой убитым может оказаться каждый. Перед лицом смерти равны все, главное – принять ее с достоинством, как и подобает солдату.

Я стал свидетелем чуда – ухода человеческой души на Небо. Это была не оперетта с британским принцем Гарри, «боровшимся с талибами в Гельменде». Это был реальный путь простого канадского солдата, родители которого могут говорить только по-японски, так как они иммигранты. Здесь не было пронырливой желтой прессы, не было пафоса или причитаний. Я не знал раньше, кто такой солдат Майкл. Но память о погибшем канадском танкисте отныне живет и в моем сердце.

Солдатский быт

Прежде чем поехать искать кяризы, необходимо было подкрепиться. Душевные переживания отнимают ровно столько же энергии, сколько и марш-бросок в логово врага. В ресторане ISAF, где питались вместе солдаты, офицеры и генералы, было уже многолюдно. Многим предстояло выехать на боевые действия сразу после завтрака. Сказать, что солдатский

рацион здесь разнообразен, – значит не сказать ничего. Процедура принятия пищи на базе KAF довольно длительная и приятная. Я находился на полном довольствии канадских военных. Еще днем ранее Дэниэл Ганьон выдал мне вместе с ключами от комнаты карточку на питание, которая внешне похожа на банковскую. При входе каждый военнослужащий или волонтер должен был приложить ее к считывающему устройству. Симпатичная азиатка, контролировавшая этот процесс, говорила каждому спасибо. Потом шли сенсорные рукомойники с жидким мылом и горы бумажных полотенец.

В ресторане – шведский стол. Каждый мог брать себе еды столько, сколько намеревался съесть. Если не наелся – подходи и бери еще. Десятки различных горячих мясных и рыбных блюд, выпечка, соки, кофе, десерты, свежие и консервированные фрукты, тоники и газированные воды, холодное и горячее молоко. Такого изобилия порой не встретишь и в курортном отеле. Не хватало только моря поблизости.

Военных ценят и поэтому здорово обустраивают их быт. Государство Канада, к примеру, тратит на подготовку одного солдата своей профессиональной армии сотни тысяч долларов, а потому к солдатам здесь относились соответственно. И хотя солдатский быт все же несколько скромнее офицерского, но каждый вояка, обитавший в просторной кондиционируемой армейской палатке, имел свой «кубрик» с застегивающейся на молнию пластиковой стенкой, отделявшей его спальню от соседа. В солдатском кубрике стояли шкафчик для одежды, кровать со свежим бельем, тумбочка, настольная лампа. К борту палатки были приделаны розетки электропитания. Рядом с палатками расположились прачечные и душевые. Между ними – многочисленные кафе с названиями, характерными для различных регионов Канады. Посреди этого военно-прикладного великолепия стоял канадский центр отдыха и развлечений Canada House, где каждый мог найти себе занятие по вкусу. Тут же располагались многочисленные интернет-кафе и переговорные пункты, где любой солдат или офицер мог бесплатно поговорить с родиной. Залы компьютерных игр соседствовали с тренажерными. Здесь их были десятки.

Никто не приставал к солдату по пустякам. Если ему вдруг взгрустнулось на отдыхе, он мог запросто поставить у палатки солнечный зонт и белое пластиковое кресло, присесть под ним, попить лимонада или съесть мороженого. Когда я описываю это, то живо представляю себе, какую горечь может чувствовать советский солдат, воевавший в Кандагаре в составе 70-й ОМСБР, читающий эти строки…

Конец ознакомительного фрагмента.