После ссоры

Тодд Анна

– Поднимайся, – тихо, но решительно говорю ему я.

Он опускает взгляд и кивает, а затем встает. Я обхватываю его ртом, слегка касаясь головки.

– Черт…

Он шумно вдыхает, и я начинаю водить языком. Я держусь руками за его бедра, чтобы не скользить по мокрому полу, и полностью беру его в рот. Хардин зарывается пальцами в мои мокрые волосы и останавливает меня, а сам делает толчки бедрами.

– Я мог бы часами иметь твой ротик.

Он толкает еще глубже, и я издаю стон. Его грубые слова заставляют

меня сжать губы еще плотнее, и он снова тяжело выдыхает. Его в какой-то мере животное желание моих ласк языком для меня ново. Сейчас я полностью в его власти, и мне это нравится.

– Я кончу прямо тебе в рот, детка.

Он еще сильнее тянет мои волосы, и я чувствую, как напрягаются мышцы его бедер под моими руками. Я довожу его до оргазма, и он несколько раз хрипло произносит мое имя.

Переведя дыхание, он помогает мне подняться и целует меня в лоб.

– Кажется, теперь мы чисты. – Он улыбается и облизывает губы.

– Думаю да, – отрывисто дыша, соглашаюсь я и открываю шампунь.

Когда мы оба действительно становимся чистыми и готовы выйти из душа, я провожу руками по его прессу – по линиям татуировки в виде черепа. Моя рука скользит ниже, но Хардин хватает меня за запястье.

– Я знаю, как сложно удержаться, но моя мама – прямо в соседней комнате. Держите себя в руках, юная леди, – смеется он, а я шлепаю его по руке, затем выхожу из душа и беру полотенце.

– И я слышу это от того, кто только что использовал… – Я не могу закончить предложение и краснею.

– Тебе ведь понравилось? – изогнув брови, спрашивает он, и я закатываю глаза.

– Принеси мои вещи из комнаты, – командным тоном говорю ему я.

– Слушаюсь, мэм.

Он оборачивается полотенцем и выходит из жаркой от пара ванной. Завернув волосы в полотенце, я протираю зеркало рукой.

Рождество выдалось напряженным и неспокойным. Наверное, чуть позже надо будет позвонить Лэндону, но сначала я должна поговорить с Хардином о его планах вернуться в Англию после учебы. Прежде он никогда об этом не упоминал.

– Держи.

Хардин протягивает мне одежду и уходит из ванной. Я в изумлении вижу, что вместе с домашними штанами он принес мне красное кружевное белье, а еще свою чистую черную футболку. Потому что та, в которой он был сегодня, вся в крови.

Глава 49

Тесса

Вчера вечером я в основном пила чай с мамой Хардина и слушала ее забавные истории из детства Хардина. А, и еще она раз десять повторила, что следующее Рождество мы будем отмечать в Англии. «Никаких отговорок».

От мысли о том, что мы с Хардином будем вместе встречать Рождество год спустя, по всему телу разливается тепло. Впервые с момента нашей встречи я чувствую, что у нас есть будущее. Необязательно в смысле детей и свадьбы: просто раньше я не была настолько уверена в его

чувствах, чтобы загадывать на год вперед.

Рано утром Хардин отвозит Триш в аэропорт, и я просыпаюсь, когда он возвращается. Я слышу, как он сбрасывает вещи на пол, а затем залезает в кровать в одних «боксерах» и обнимает меня. Я все еще немного сержусь на него из-за нашего последнего разговора, но мне все равно хочется согреть его холодные руки – мне не хватало его объятий.

– Завтра мне уже на работу, – говорю я спустя несколько минут, хотя не уверена, уснул ли он.

– Я помню, – отвечает он.

– Уже соскучилась по «Вэнс».

– Серьезно?

– Да, мне там нравится, и я была в отпуске целую неделю. Скучаю по работе.

– Ну ты и трудяга, – смеется он, и хотя я не вижу его лица, я точно знаю, что сейчас он закатывает глаза.

Я неосознанно делаю то же самое.

– Извини уж, что мне в отличие от тебя нравится моя работа.

– Она мне нравится, и я раньше занимался тем же, чем и ты. Просто я захотел делать кое-что поинтереснее, – хвастается он.

– Тебе нравится новая работа только потому, что ты можешь работать дома?

– Да, это главная причина.

– А есть другие?

– Мне казалось, люди считали, что меня взяли туда только из-за Вэнса.

Это для меня не такое уж открытие, но я не ожидала от него такого честного ответа. Я думала, он скажет, что работа была просто отстой и жутко его бесила.

– Ты правда уверен, что в офисе так про тебя думали? – Я переворачиваюсь на спину, и Хардин приподнимается на локте, чтобы взглянуть мне в глаза.

– Не знаю. Вслух об этом никто не говорил, но я чувствовал, что они об этом думают. Особенно когда он взял меня на постоянное место, а не просто стажером.

– Он расстроился, когда ты нашел другую работу?

Он улыбается, и в полумраке спальни эта улыбка кажется еще более красивой.

– Нет, вряд ли. Сотрудники все равно постоянно жаловались на мое предположительно неуважительное к ним отношение.

– Предположительно? – поддразнивая, переспрашиваю я.

Он гладит меня по щекам и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.

– Да, предположительно. Я слишком очарователен. Никакого уважения.

Я чувствую, как он улыбается. Я смеюсь, и его улыбка становится еще шире. Он прижимается своим лбом к моему.

– Чем хочешь сегодня заняться? – спрашивает он.

– Не знаю. Я думала позвонить Лэндону и сходить в магазин.

Он слегка отстраняется.

– Зачем?

– Чтобы поговорить с ним и договориться о встрече. Надо подарить ему те билеты.

– Подарки и так у них дома. Уверен, они их уже открыли.

– Не думаю, что они откроют их без нас.

– А я думаю, откроют.

– Вот именно, – подшучиваю я.

Но когда я упомянула о семье его отца, Хардин вдруг посерьезнел.