После заката
Шрифт:
Шейла громко залаяла и кинулась ближе к тому месту, где я оставила девушку. Она заняла неподвижную стойку с приподнятой лапой.
– Видишь, что-то есть, – сказал второй серьезным голосом. – Ищи, Шейла! – скомандовал он. Шейла привела их куда нужно, врачи поспешили с носилками к несчастной.
– Твою ж мать! Тут два трупа! Похоже, что их кто-то загрыз! – напряженно сказал полицейский, найдя следы моего преступления – два тела, из которых я забрала жизнь! Потому что, по сути, являлась таким же монстром, как и двое убитых!
– Жива, слава богу, – услышала я разговор врачей скорой помощи, уносящих девушку на носилках к машине. – Шейла, девочка успокойся! – повысил голос полицейский
– Кто здесь? Выходи! – призвал грубым голосом полицейский. Но по его учащенному сердцебиению я поняла, что ему страшно. Этому крепкому мужчине средних лет страшно… Он так вцепился в оружие, как будто только оно являлось залогом того, что он выживет сегодняшней ночью. В какой-то момент мне даже захотелось сдаться, я так устала от своей долгой и бессмысленной жизни, что мне захотелось выйти из своего укрытия, но этого нельзя было делать. Это закон таких тварей как я – не выявлять себя! И если люди возьмут меня и узнают что я такое, придут и другие, такие же, как я! Они уничтожат не только меня, они уничтожат всех свидетелей, чтобы спокойно существовать дальше, в темноте и мраке, жить вечно и убивать вечно. А ему точно есть, что терять. На его руке обручальное кольцо, наверняка у него есть дети! А сейчас у него бешено стучит сердце. Собака продолжала оглушительно выть. Нет! Я не хочу быть причиной его смерти, пора валить отсюда.
– Вызываю подкрепление, – раздался треск рации. Я с разбегу перемахнула на другое бетонное строение, в метрах десяти от того где я пряталась. С ловкостью кошки спрыгнула с него и понеслась прочь во тьму ночи. Я бежала так быстро, что меня и на патрульной машине было бы сложно догнать, не говоря уже о человеческих ногах! Лай собаки был уже совсем далеко, почти не слышен!
На другом конце бывшей территории завода ЗИЛ я забежала в своё убежище и забросила в черную спортивную сумку телефон, планшет, ноутбук, зарядные устройства и пару книг. Теперь на время придется сменить место. А жалко, я тут довольно привыкла и неплохо обустроилась. Когда всё уляжется, я вернусь. Ночью я могла не бояться двигаться с привычной для меня скоростью. И поэтому через считанные мгновения окольными путями добралась до другого заброшенного объекта Москвы.
– Чуть не попалась! – с сарказмом сказала я сама себе, выкладывая свою технику из сумки. Пока моим временным местом обитания стало довольно большое сооружение – заброшенная больница на Каширском шоссе. Тут легко затеряться. Даже если какие-нибудь мальчишки-сталкеры придут сюда, моя скорость, реакция и слух не позволят застать меня врасплох. Я не нападаю на этих юнцов только начинающих свою жизнь. И вовсе не потому, что мне жаль их или их родителей. Я же монстр! Какое мне дело до чьих-то чувств… Просто, наверняка, их бы стали искать, начались бы расследования! А с такими же как я, мне всё же сталкиваться не хочется. Поэтому своих жертв я выбирала из тех, кого как казалось мне, не станут искать.
Однажды ночью, когда местом моего обитания был
– Что же ты тут забыла, красотка, в такое время? – сказал он раскованно. То же самое мне хотелось спросить и у него.
– Как же я удачно зашел! Сейчас мы отлично проведем время! – Я не шевелилась, просто смотрела, что же будет дальше. И что в современном обществе называется «отлично провести время».
– Ну что молчишь, стерва, боишься? Я тебя разговорю!!!
В руке его что-то щелкнуло – это был складной нож. Он попытался приставить его мне к горлу, уже схватил рукой за плечо. И тут его ждал полный провал…
Если моими жертвами становились явные отморозки, то меня это радовало, возможно, кому-то стало легче жить после их исчезновения, хотя какая мне разница, кто был в окружении этих существ. Главное, что их вряд ли будут искать… Такие никому не нужны! А вот их карты и мобильные телефоны мне очень даже пригождались. Я, конечно, не нуждалась в деньгах для оплаты жилья, каких-либо налогов или человеческой пищи, которую можно приобрести в магазине. Но, всё-таки покупала себе некоторую технику и одежду. Моя одежда девятнадцатого века давно истлела, да если бы и была цела, то на улице на меня бы явно косо смотрели. Тем более в этом чертовом двадцать первом веке у всех телефоны, видео регистраторы и прочие штучки. Поэтому лучше не выделяться и не привлекать к себе лишнего внимания!
Единственным, что меня немного радовало, было моё хобби! Я писала статьи. Техника и наука всегда были моей страстью, в этом я пошла в отца! Статьи были по большей части об изобретениях разных эпох. За написание статей я получала пассивный доход на карты своих жертв, они им всё равно уже не нужны. А так как я правильно угадывала, что таких отморозков искать никто не будет, карты не блокировались вплоть до истечения срока.
Хоть в заброшенной каширской больнице было довольно пыльно и холодно, меня это не беспокоило! Главное иметь источник энергии для ноутбука и телефона! Иногда я использовала походные батареи питания. Но чаще заряжалась в общественном транспорте, катаясь по МЦК.
В светлое время суток я пряталась в подвальном помещении, куда не проникали лучи солнца. Ведь они губительны для таких нелюдей как я. Во сне я не нуждалась, просто коротала время до заката. Дневное время было особенно мучительным для меня. Я постоянно вспоминала, того кто отобрал мою человеческую жизнь. И вот опять, стоило лишь ненадолго закрыть глаза и попытаться расслабиться и забыться, как в голове снова и снова всплывала одна и та же картинка…
Я собираюсь с младшей сестрой на бал, для неё это первый бал, она в волнительном предвкушении, я тоже жду с нетерпением. Мы меряем платья, смеемся, наряжаемся, обсуждаем кто будет на балу… Мачеха помогает мне выбрать ленты. Для моей младшей сестры Софья была родной матерью, но я никогда не замечала, чтобы она выказывала сестре больше внимания и заботы чем мне. Настоящей матери я практически не помню, мне было два года, когда она сбежала от нас с отцом в неизвестном направлении. Позже пришли известия, что она чем-то заболела и умерла. Отец долгое время был один, очень страдал, но потом оправился и женился на Софье. Разговоры о родной матери были запретной темой в доме!