После
Шрифт:
Челюсти Хардина сжимаются, он засовывает руки в карманы. Если бы она знала, что отец Хардина – ректор CWU и у него куда больше денег, чем у семьи Ноя! Но этого я ей не скажу, потому что это не имеет никакого отношения к делу.
– При чем тут ты! Почему ты считаешь, что это связано с тобой!
Наворачиваются слезы, но не хочу, чтобы она видела. Ненавижу, что я плачу, когда злюсь, от этого я кажусь слабой, но ничего не могу с собой поделать.
– Правильно, дело не во мне. Дело в твоем будущем! Ты должна думать о будущем, а не только о
Прежде чем я понимаю, что делаю, я бросаюсь вперед. Хардин хватает меня за локти, оттаскивая в сторону.
– Не говори о нем так! – кричу я.
Глаза моей матери краснеют и широко раскрываются.
– Кто ты? Моя дочь никогда так со мной не говорила! Она никогда не будет ставить под угрозу свое будущее и говорить со мной так неуважительно!
Начинаю чувствовать себя виноватой. Но именно этого мать и добивается, и мне придется бороться с ней, чтобы защитить свои желания.
– Я не ставлю под угрозу свое будущее. Мое будущее тут вообще ни при чем, с завтрашнего дня я буду снимать комнату, и у меня есть стажировка! Ты из-за своих амбиций приехала сюда, пытаешься обвинить меня в том, что я счастлива! Он делает меня счастливым, мама, и если ты не можешь этого понять, ты должна уйти!
– Что-что? – фыркает она. Но я и сама удивлена тем, что сказала. – Ты об этом пожалеешь, Тереза! Мне даже смотреть на тебя не хочется!
У меня кружится голова. Я не была готова к войне с матерью, по крайней мере сегодня. Я знала, что рано или поздно это случится, но я не ожидала, что битва разразится так скоро.
– Я знала, что что-то происходит, еще когда увидела его в твоей комнате первый раз. Просто не ожидала, что ты так быстро раздвинешь перед ним ноги!
Хардин встает между нами.
– Вы слишком далеко заходите, – предупреждает он, мрачно глядя на мою мать.
Я знаю, что Хардин – единственный человек, кто может отплатить маме ее же монетой.
– Держись от него подальше! – Она снова встает, скрестив руки на груди. – Если ты будешь продолжать с ним встречаться, я не буду больше с тобой разговаривать, ты, конечно, не сможешь самостоятельно платить за колледж. Только на это общежитие я трачу тысячи! – кричит она.
Я пораженно гляжу на мать.
– Ты шантажируешь меня образованием из-за того, что тебе не нравится тот, кого я люблю?
– Любишь? – с издевкой переспрашивает она. – Ах, Тереза, наивная моя Тереза, ты понятия не имеешь, что такое любовь. – Она смеется, но ее смех больше напоминает отвратительный гогот. – И ты думаешь, он тебя любит?
– Я люблю ее, – вмешивается Хардин.
– Ну да, разумеется. – Она заливается смехом.
– Мама!
– Тереза, предупреждаю: если ты не прекратишь с ним видеться, это будет иметь последствия. Я уйду, но я жду твоего звонка, когда в твоей голове прояснится.
И она выходит из комнаты. Подхожу к двери и смотрю, как мама стучит каблуками
– Извини, – говорю я Хардину.
– Тебе не нужно извиняться. – Он берет меня за подбородок. – Я горжусь тем, как ты меня защищала. – Он целует меня в нос.
Я оглядываю комнату, удивляясь, как это все произошло. Потом кладу голову на грудь Хардину, и он обнимает меня, потирая напряженную шею.
– Не могу поверить, что она это сделает, не могу поверить, что она угрожала не платить за колледж. Она платит не за все, у меня есть стипендия и еще студенческие займы. Она платит только двадцать процентов, в основном за общежитие. Но что делать, если она действительно перестанет платить? Мне нужно будет искать работу в разгаре стажировки, – рыдаю я.
Хардин поглаживает меня по голове и осторожно прижимает к груди.
– Тсс… тсс… Все нормально, мы с этим разберемся. Ты можешь переехать ко мне, – говорит он. Я смеюсь, вытирая глаза, но он продолжает: – Правда, можешь. Или мы могли бы снять квартиру за пределами кампуса. У меня достаточно денег.
Я смотрю на него.
– Ты серьезно?
– Да.
– Мы не сможем жить вместе, – смеюсь я, всхлипывая.
– Почему?
– Потому что мы знакомы только несколько месяцев и большую часть времени ссорились, – напоминаю я.
– Значит, мы неплохо потрудились и можем отдохнуть, – отвечает Хардин, и мы оба хохочем.
– Ты с ума сошел. Я к тебе не перееду, – говорю я, и он обнимает меня.
– Только представь, я все равно съеду из братства. Я не очень-то там ко двору, если ты не заметила, – смеется он. Это правда, его немногочисленные друзья не носят каждый день поло и хаки. – Я просто подчинился сиюминутному желанию отца. Все равно, вопреки его надежде, это не пошло мне на пользу.
– Если тебе не нравится братство, ты можешь просто снять квартиру по своему усмотрению, – говорю я.
У меня все равно не получится переехать к нему в ближайшее время.
– Да, но это было бы не так весело, – усмехается он, поводя бровями.
– Мы могли бы заниматься любовью, – дразню я его.
Улыбка растягивается до ушей, и он хватает меня за задницу и игриво сжимает.
– Хардин! – кричу я.
Дверь открывается, и я замираю. Перед глазами возникает гневное лицо матери, и я пугаюсь, что она вернулась.
Но, к моей радости, в комнату вваливаются Стеф с Тристаном.
– Наверное, я пропустила нечто грандиозное. На стоянке твоя мама от меня просто отпрыгнула, – говорит Стеф, и я не могу удержаться от смеха.
Глава 75
Стеф уходит к Тристану, и Хардин остается ночевать в нашей комнате. Остаток ночи проводим в разговорах и поцелуях, пока Хардин не засыпает у меня на коленях. Я мечтаю о времени и месте, где мы могли бы действительно жить вдвоем. Я хотела бы просыпаться каждое утро рядом с Хардином, но это невозможно. Я слишком молода, и все меняется очень быстро.