После
Шрифт:
– Да, и со всеми другими в этом доме.
Он смотрит на меня и говорит совершенно бесстрастно. Пытаюсь придумать, что ответить, но ничего не приходит в голову. Мысль о том, что Хардин спал и с теми тремя, и с большей частью девчонок в CWU, вызывает у меня тошноту. Хуже всего, что он говорит об этом так открыто. На фоне их я выгляжу очередной забавой Хардина – просто одна из многих, с кем он спал. Я знаю, что он зол, но это чересчур даже для Хардина. Я чувствую, что мы возвращаемся к периоду, когда я впервые с ним столкнулась,
– Что? Удивлена? Ты должна была это знать, – говорит он.
– Нет.
Я нисколько не удивлена. Мне больно. Не из-за его прошлого, а от того, как он относится ко мне, когда зол. Он сказал об этом, чтобы доставить мне боль. Я быстро моргаю, чтобы остановить слезы, но это не помогает. Я отворачиваюсь и вытираю глаза.
– Уходи, – говорит он и идет к двери.
– Что? – переспрашиваю я, повернувшись к нему.
– Просто уходи, Тесса.
– Куда?
Он на меня даже не смотрит.
– Возвращайся в свою комнату… не знаю… но ты не можешь здесь оставаться.
От неожиданности молчу, боль в груди усиливается с каждой секундой.
Часть меня хочет умолять его остаться с ним и выяснить, почему он так отреагировал на события во дворе, но в основном я растеряна и измучена его словами.
Хватаю с кровати сумку и закидываю на плечо. Подхожу к двери и оглядываюсь на Хардина в надежде, что он извинится и передумает. Но он отворачивается к окну и на меня не смотрит. Понятия не имею, как мне возвращаться в кампус: меня вез Хардин, и я думала у него остаться. Я уже забыла, когда я последний раз ночевала в своей комнате одна. Я рассчитывала уехать отсюда через несколько дней, а не через несколько часов.
Уже внизу кто-то дергает меня за куртку. Я задерживаю дыхание и молюсь, чтобы это был не Дэн и не Джейс.
Это Хардин.
– Вернись наверх, – отчаянно просит он, глаза у него красные.
– Зачем? Я думала, ты хочешь, чтобы я ушла. – Я смотрю мимо него.
Он вздыхает, берет мою сумку и идет назад. Собираюсь оставить у него сумку и все равно уехать, как мне подсказывает упрямство.
Я тяжело вздыхаю и тащусь за ним обратно в комнату. Хардин закрывает дверь и оборачивается, прижимая меня к двери.
– Прости. – Он прижимается ко мне бедрами и обнимает рукой, не давая пошевелиться.
– И ты меня тоже, – шепчу я.
– Я просто… иногда перегибаю палку. Я не спал со всеми этими девчонками. И не со всеми тремя теми.
Мне несколько легче, но не вполне.
– Самое первое, инстинктивное желание у меня, когда я злюсь, – сделать другому человеку больно. Но я не хочу, чтобы ты уходила. Прости, что напугал тебя, выбив из Дэна дерьмо. Я пытаюсь меняться, для тебя… быть тем, кого ты заслуживаешь, но мне трудно. Особенно когда ты меня нарочно бесишь. – Он подносит руку к моему лицу и вытирает слезы.
– Я не испугалась тебя, – говорю я.
– Почему? Мне так показалось, когда я выхватил
– Нет… ну, я немножко испугалась, когда ты взял полотенце, из-за пятна на полу. Но на самом деле я больше боялась за тебя, когда ты дрался с Дэном.
– Боялась за меня? – Он пыхтит, расправляя плечи, и хвастливо добавляет: – Он меня ни разу не ударил.
Я закатываю глаза.
– Я боялась, что ты, в конце концов, его убьешь. У тебя может быть масса проблем из-за этой драки, – объясняю я.
Хардин усмехается.
– Скажи прямо: ты обеспокоена правовыми последствиями драки?
– Не смейся. Я до сих пор на тебя зла, – говорю я и обнимаю его.
Я не совсем уверена, что уже готова простить его.
– Я тоже злой, но ты такая смешная! – Он прижимается ко мне лбом. – Ты меня с ума сводишь.
– Я знаю.
– Ты никогда меня не слушаешься и всегда пытаешься со мной ругаться. Ты невыносимо упряма.
– Я знаю, – повторяю я. – Ты провоцируешь меня и делаешь всякое такое, от чего я переживаю, не говоря уже о том, что ты сделал с Дэном на моих глазах.
Его губы касаются моей шеи, и я дрожу.
– Ты говоришь гадости и ведешь себя как ребенок, когда злишься. – Несмотря на все его оскорбления, я все-таки чувствую, что он меня любит: у меня тянет в животе, когда он целует меня в шею, продолжая язвить, и еще настойчивее прижимается ко мне бедрами.
– Несмотря на все, что мы говорили… я, кажется, все равно тебя люблю, – говорит он, посасывая мое ухо.
Я тяну его за волосы, заставляя стонать, он кладет мне руки на талию, притягивая к себе. Я знаю, нам многое еще нужно сказать друг другу, очень многое остается нерешенным, но все, чего я хочу в эту минуту, – это раствориться в Хардине и забыть сегодняшний вечер.
Глава 85
Наш поцелуй похож на отчаянную попытку слиться друг с другом. Хардин кладет руку мне на шею под волосами. Чувствую, как его гнев и отчаяние перерастают в страсть – он часто целует меня жадными губами. Он проводит рукой по моему бедру и тянет меня к постели. Пытаюсь взять процесс в свои руки: сажусь на него сверху и снимаю с себя и с него футболки. Теперь я – в одном кружевном лифчике. Его зрачки расширяются, и он пытается дотянуться до моих губ, но у меня другие планы.
Выгнувшись, нащупываю застежку лифчика и отщелкиваю, лямки соскальзывают вниз, и лифчик падает на пол позади меня. Хардин берет мои груди в ладони, нежно их сжимая; у него теплые руки. Я хватаю его за запястья и убираю его руки, качая головой. Он растерянно смотрит на меня, я поднимаюсь и расстегиваю ему джинсы. Он помогает мне стянуть их вместе с трусами, до колен. Мои пальцы немедленно хватают его член; Хардин закрывает глаза и часто дышит. Я глубоко вдыхаю, опускаюсь вниз и смело беру член в рот. Я пытаюсь вспомнить инструкции с прошлого раза и то, что ему нравится.