После
Шрифт:
Теперь же эта цитадель, местами поврежденная при штурме, принадлежала тёмным силам.
_____
Стая черных ворон с глазами неестественно-красного отлива, словно рубины, пролетела над засыхающим лесом, где опали листья, и голые ветви, как покорёженные руки прокаженных взывали к небу.
И вот последнее существо, бывшее некогда свободной птицей, скрылось из виду, чтобы принести безвестие своему хозяину.
Подул морозный ветер.
И луна скрылась за тучами.
Вверх, в черное
"Стрела!"
Снаряд испускал свет, заданный ему скрытой силой разума.
Заворожёнными глазами зверя смотрел он ввысь, и желание немедля действовать хищно овладевало им, и он знал, что сейчас же должен дать ему волю, ибо пора пришла.
Чернела тьма меж стволов рощи.
— Вперёд! — скомандовал зычный голос командира.
Шумя доспехами, двинулись вперёд шеренги.
Лица обреченных, лица последних.
Их немного.
Едва тысяча…
Закованные в белую броню, округленные шлемы с т-образными прорезями, приятной легкости и вместе с тем поразительной крепости, последние воины этого мира шли одухотворенно в свой последний марш, слово океан звучал в их светлых главах, будто морской бриз ласкал их, в глазах их были потоки неизведанной нежности, словно притихшие дикие реки.
Они с мечами и щитами шагали по веткам и листьям, по мягким прогнившим стволам мертвых деревьев, пока их кованные сапоги не ступили на каменную плиту.
Пред ними была большая каменная площадка, в которой зияла тьма прохода, то были широкие ступени, уходящие вниз, съедаемые чернотой.
Когда-то давно могущественные силы скрыли этот проход, но их влияние ослабло, и теперь он стал виден, и этим необходимо было воспользоваться, пока враг не помешал этому.
Командир, сняв шлем, в позолоченных доспехах и красном плаще вышел вперёд. От всех прочих молодых воителей его отличали, словно рубленные топором черты лица, контрастные в лунном свете, и тёмные брови, при светлой гриве волос и такой же светлой бороде, в его синих глазах едва читалась обреченность, скрываемая за решимостью вести всех вперед.
— Нас ждет, — с мужественной хрипотой начал он, — последний марш. Вы все пришли сюда из разрушенных крепостей, из брошенных усадьб, люди, оставшиеся там, будут преданы смерти, если падет этот город, в который мы идем. Их всех ждет агония, какой не знала ни одна империя этого мира! Наша земля беднела и нищала, теперь пришел сильный враг, чтобы положить нации конец. Её сердце истязаемо его ордами. Пришло время положить этому конец… — и он добавил немного тише, — или положить свои жизни.
Затем развернулся он и пошел впереди.
Никто не жег огня, а только шли вперёд за своим предводителем, который помнил дорогу наизусть и во тьме мог безошибочно преодолеть многие, знакомые ему мили.
В этом марше они шли нога в ногу, четко и неделимо.
Масса преодолевала казавшиеся бесконечными серо-охристые коридоры и залы, вырубленные
Спустя шесть часов беспрерывного марша они подступились к винтовой лестнице, ведущей в город, что был на вершине горы, и подъем по которой занял ещё три часа; в ходе которых становилось все холоднее, а дыхание утяжелялось от непривычного возвышения.
В просторном зале сдвинулись в сторону дубовые плиты в каменном полу, из которого стали выходить один из другим воины в белых латах, пока не наводнили зал, пасмурно освещаемый из узких окон, уходящих под высокие своды каменного потолка.
Врата раскрылись, и на фоне легкой метели явились трое старцев в красных мантиях, в руках они держали большие бумажные свертки.
К ним вышли предводитель и его сотники, они вскинули вперёд правые руки со сжатыми кулаки.
— Мы приветствуем тебя, префект.
— И я приветствую вас, достопочтенные жрецы.
Вскинутые торжественно руки опустились.
— Ты пришел, префект Стратоник, — властным тоном констатировал старец в центре, что был выше других.
— Откликнулся на ваш зов, — учтиво поклонился предводитель.
— Это все, что ты привел? — старец сощурил глаза.
Подойдя ближе, предводитель держал ответ:
— Земля истерзана, я собрал старых и молодых, это последние люди, больше не будет, — и добавил совсем тихо, — Мы обрекли на смерть всех, кто остался в низинах, чтобы спасти нашу столицу.
Старец сделал знак рукой:
— Передайте карты командирам.
Двое других в мантиях прошли к воинам и передали свертки, те раскрыли их.
Беседующие отошли в сторону, пропустив отряды, выходящие на улицу и продолжающие появляться из прохода в полу, чтобы прибыть в указанные им общим планом подразделения.
Предводитель вглядывался в знакомые черты: точенное властное лицо старца, орлиный нос, холодные голубые глаза, седая длинная борода, из-под которой не видно было рта, сохранявшие черноту грозные брови, высокий лоб.
Повисли величественно складки красной ткани:
— При текущей интенсивности боёв, наша армия потеряет боеспособность через два месяца. Вопрос, что произойдет быстрее, они возьмут важнейшие узлы нашей обороны, или мы истратим всю живую силу. И ты привел всего лишь горстку людей…
— Протелеон! Их было больше, — Стратоник опустил взор на свои руки, голос его стал более хриплым, в нем выражалось непонимание, — я вел их секретной тропой, лучники леса хранили тайну нашего марша, отстреливая воронов. Но земля уже давно ничего не дает, а пламя было запретно для нас, потому что их глаза повсюду. Голод, холод и сырость забрали половину моих людей. Мы шли беспрерывно. Они там лежат, в лесах. Я делал все, что мог, но не спас и половины… и половины!