После…
Шрифт:
На Бродвее Бонни долго разглядывала ели, расставленные продавцом прямо на улице. Наконец выбрала маленькую елочку, и Натан погрузил ее в багажник машины. Потом они остановились у магазина на Третьей авеню: здесь, по мнению Натана, продавались лучшие в городе фрукты и овощи. Купили отличную тыкву и рыбный суп в стакане, привезенный из Франции, со странным названием «Суп а-ля сетуаз». К вечеру вернулись домой, готовые окунуться в кулинарное священнодейство.
Едва успев снять пальто с капюшоном, Бонни сразу принялась
— Ты поможешь мне? — спросила она отца, улыбаясь.
— Иду-иду!
Натан посмотрел на дочь, и сердце его сжалось: как сказать ей, чтобы не боялась будущего?.. Даже когда его не станет, он все равно будет наблюдать за Бонни и защищать ее.
Но что он сам об этом знает! Может быть, все происходит не так. Он был почти уверен, что не превратится в ангела-хранителя, чья миссия ограждать дочь от дурных поступков. Натан боялся оставить свою малышку лицом к лицу с мерзостью и циничностью этого мира. Он подошел к столу. В фартуке в три раза больше нее самой, Бонни открыла книгу рецептов на первой странице и терпеливо ждала его указаний.
— За работу!
Натан раскатал тесто скалкой и выложил в форму; потом накрыл пергаментной бумагой, насыпал фасоль и поставил в духовку. Тем временем Бонни освобождала тыкву от семечек и волокон. Он помог ей мелко нарезать мякоть, она осторожно добавила несколько капель ликера и, очень довольная, улыбнулась отцу. Натан поставил блюдо на огонь и воспользовался паузой, чтобы задать вопрос:
— Ты помнишь, когда умер Шон?
— Конечно. — Бонни смотрела ему прямо в глаза.
Натан заметил тень грусти, омрачившую ее красивое личико, хотя она и старалась оставаться спокойной. Тем не менее он продолжал:
— Ты тогда была совсем маленькая.
— Мне было четыре года, — уточнила девочка.
— Чтобы объяснить тебе, что произошло, мы с мамой сказали: «Шон на небе».
Она кивнула.
— Сначала ты задавала много вопросов. Часто спрашивала меня, холодно ли на небе; тебе хотелось знать, как твой младший братишка будет кушать и сможешь ли ты когда-нибудь повидаться с ним.
— Я помню.
— Ну хорошо… не знаю, лучший ли способ мы выбрали, чтобы объяснить тебе, что такое смерть…
— Люди не улетают на небо, когда умирают?
— Честно говоря, никто этого не знает, дорогая.
Бонни немного помолчала, что-то припоминая.
— Моя подруга Сара говорит: когда люди умирают, они отправляются в рай или в ад.
— Никто не знает этого наверняка, — повторил Натан и тут же понял, что такой ответ не удовлетворил Бонни.
— Давай поищем в энциклопедии? — живо предложила она. — Мама мне всегда говорит: если чего-то не знаешь, поищи в энциклопедии.
— Даже энциклопедия тут не поможет — это тайна.
Тут
— Давай, Бонни, ты мне нужна! Приготовим начинку для пирога. Помнишь, как нужно разбивать яйца, — я тебе уже показывал? Быстро, быстро!
Девочка принялась за дело: разбила яйца, взбила их с сахаром; все у нее прекрасно получилось, и через пять минут она, улыбаясь, воскликнула:
— Посмотри — все пенится!
— Да, нужно добавить тыкву, апельсиновый сок и маскарпоне.
Они поделили обязанности: Натан выдавил сок из апельсина, а девочка закладывала кусочки тыквы в кухонный комбайн. Между делом Бонни захотела попробовать — пюре оставило у нее над губой тоненькую полоску оранжевых усиков.
Натан пошел за фотоаппаратом, они по очереди снимали друг друга. Потом он поднял аппарат одной рукой над головами, и они прижались щеками друг к другу.
— Раз, два, три — чи-и-из!
Еще одно приятное воспоминание. Натан позволил дочери выложить начинку в готовый корж и помог поставить форму в духовку. Бонни присела на корточки перед стеклянной дверцей — посмотреть, как запекается пирог; ее так захватило это зрелище, будто она смотрела самую чудесную телепередачу.
— М-м-м… будет вкусно! Долго ждать?
— Сорок минут, дорогая.
Она выпрямилась, посмотрела на Натана, будто решаясь на что-то, и наконец заговорила:
— Бабушка не любит, когда я ее спрашиваю о смерти. Говорит, что я слишком мала и это приносит несчастье.
— Глупости, дорогая. Просто взрослые боятся разговаривать о смерти с детьми.
— Почему?
— Чтобы не напугать их; хотя, если не говорить об этом, еще страшнее. Люди всегда боятся того, что им не знакомо.
— А какая она, смерть? — спросила Бонни.
Натан немного подумал:
— Прежде всего — смерть неизбежна.
— Это значит, что она обязательно придет?
— Да, малышка, все умирают.
— И даже Лара Крофт?
— Лары Крофт не существует, ты это прекрасно знаешь.
— А Иисус?
— Ты не Иисус.
— Это правда, — согласилась девочка, и улыбка озарила ее лицо.
— Далее… смерть необратима.
Бонни попыталась повторить новое слово, смысла которого не понимала.
— Непобратима?
— Необратима, дорогая. Это означает, что, если человек умирает однажды, он уже не сможет ожить.
— Жа-аль. — Бонни искренне огорчилась.
— Да, — признал Натан, — жаль. Но не волнуйся, ты не умрешь сегодня. И завтра не умрешь, и послезавтра.
— А когда же я умру?
Натан пожалел, что начал этот разговор. Бонни смотрела на него огромными глазами, будто ждала, что он раскроет ей тайну будущего.
— Когда будешь очень-очень старенькой.
— С морщинами?