После…

Мюссо Гийом

— Это вы тут шумите? — спросила она слабым голосом.

— Доктор дома?

Она посмотрела на часы:

— В это время он гуляет с собакой.

— Вы знаете, где именно? — Натан пытался взять себя в руки.

— Не знаю, — пролепетала испуганная старушка, — но иногда он гуляет в… — конец фразы затерялся на лестнице, — в Бэттери-парке!

Натан сел в машину и нажал на газ, но движение в центре было плотное, и он ехал медленно, в потоке автомобилей. Проскочив на красный свет, повернул на Бродвей, — охваченный ужасом, ехал не разбирая дороги.

Бонни,

радостно прыгающая на кровати, и лицо Мэллори в ореоле света — только они стояли перед глазами… В тот миг он подошел к жене и провел рукой по волосам, будто хотел прогнать этот проклятый ореол. Но свет не исчез… И он единственный видел его.

В районе Фултон-стрит Натан выскочил из машины, даже не заперев ее. Дальше пошел пешком и через несколько минут был на подступах к южной точке Манхэттена. Пересек аллеи, обсаженные со всех сторон деревьями, и вышел на дорожку, ведущую вдоль Гудзона. Стая чаек взмыла в небо. Он помчался по выступу вдоль реки. Людей здесь было не много: несколько человек совершали пробежку: какой-то старик воспользовался отсутствием паромов и расставил удочки вдоль причала. Несмотря на солнечную погоду, статуя Свободы, протягивающая факел к Стейтен-Айленду, была едва различима в тумане.

Наконец Натан заметил Гаррета: скрестив руки за спиной, тот спокойно выгуливал свирепого Куджо, который бежал впереди хозяина.

Натан закричал:

— Что все это значит?!

Гаррет обернулся — казалось, он не удивился, будто знал, что вся эта история закончится именно здесь и именно так.

— Думаю, вы прекрасно знаете, Натан.

— Но вы говорили другое, — запротестовал тот, поравнявшись с доктором, — вы говорили, что умереть должен я!

Гаррет покачал головой:

— Я этого никогда не утверждал. Это вы так считали.

— Нет, вы это говорили! Мне же не приснилось…

Натан вспомнил свой вопрос: «…Не пытаетесь ли вы намекнуть, что пришли за мной?»Поразмыслив, понял — Гаррет прав: доктор никогда не утверждал, что умрет именно он. Это было во время разговора в кафетерии больницы — Натану показалось тогда, что он услышал ответ. Но Гудрич уточнил: «Я не говорил этого».Натан не обратил внимания на его замечание.

Другие слова Гудрича проносились сейчас в голове: «…существуют люди, которые готовит тех, кто скоро умрет, к великому переходу в мир иной»; «роль Вестников заключается в том, чтобы облегчить расставание с телом»; «что-то вроде братства»; «мир населен Вестниками, только мало кто знает об их существовании»; «я не полубог, всего лишь человек, такой же, как вы».

Эти последние слова: «…такой же, как вы».Натан вздрогнул. Все факты налицо, не может быть сомнений. Адвокат пристально посмотрел Гаррету в глаза.

— Вы пришли не затем, чтобы сообщить мне о смерти.

— Действительно, — покорно согласился доктор, — не поэтому.

— Вы хотели предупредить меня, что я стану Вестником, так?

Гудрич утвердительно кивнул:

— Да,

я должен был посвятить вас в тайну. Подготовить вас к этой роли и убедиться, что вы способны ее исполнить.

— Но почему я?

Гаррет развел руками:

— Не пытайтесь понять то, чего нельзя объяснить.

Поднялся ветер… пришло время получить подтверждение, за которым он пришел.

— Мэллори умрет, да?

Гаррет положил руку ему на плечо и произнес очень мягким голосом:

— Да, боюсь, что так.

Натан яростно оттолкнул руку Гудрича.

— Но почему?! — закричал он в отчаянии.

Гаррет глубоко вздохнул:

— Первое испытание нового Вестника самое тяжелое: ему предстоит проводить к смерти самого близкого человека.

— Это подло! — закричал Натан и с угрожающим видом двинулся на доктора.

Несколько любопытных остановились поглазеть.

— Успокойтесь, не я устанавливал такие правила, — грустно произнес Гудрич. — Я сам прошел через это!

Тень Эмили мелькнула в его глазах, и ярость Натана утихла.

— Почему? — спросил он, обезоруженный. — Зачем нужно присутствовать при смерти той, которую любишь, чтобы стать Вестником?

— Так происходит всегда. Такова цена.

Натан взорвался:

— Какая цена?! У меня не было выбора!

Гаррет не согласился:

— Это неправда, Натан. Именно вы решили вернуться.

— Вы говорите ерунду!

Гудрич тепло посмотрел на Натана. Казалось, он перенесся на двадцать пять лет назад, когда ему, молодому врачу, предстояло подвергнуться такому же испытанию.

— Вспомните ваш опыт.

— Когда я был в коме после несчастного случая?

Натана словно током ударило — мысленно он вошел в туннель света.

— Что вы видели? — снова спросил Гаррет. — Что заставило вас вернуться в мир живых?

Натан опустил голову:

— Я видел лицо, лицо… у которого, казалось, не было возраста…

Да, теперь он вспомнил! Он снова стал восьмилетним мальчиком, увидевшим мягкое белое сияние смерти. Потом вдруг, в последний момент оказавшись по другую сторону, он почувствовал, что ему дали возможность выбрать — уйти или вернуться. И, чтобы помочь принять решение, послали видение — мимолетное, словно короткий отрывок будущего.

Это была та, которая спустя годы станет его женой. Внешне она выглядела по-другому, но он всегда знал, что это она. Она страдала; она была одна и звала его. Потому он и вернулся: чтобы быть рядом со своей женой, когда смерть придет за ней.

В третий раз Гаррет задал тот же вопрос:

— Что вы видели, Натан?

— Мэллори… Ей было страшно, она нуждалась во мне.

Слабые порывы ветра поднимали рябь на водной глади Гудзона. Туман рассеивался, залив постепенно открывался взору от Бруклина до Нью-Джерси. Натан Дель Амико шел пешком на север Манхэттена; он знал — предстоят очень тяжелые дни.

В голове у него все смешалось… Что он скажет Мэллори, когда будет рядом, не дрогнет ли, сумеет ли нести эту огромную ответственность, сможет ли выполнить свой долг?