Шрифт:
Посвящается той мне, которая ещё не обрела свой потерянный рай. Он намного ближе, чем тебе кажется. Стоит только подождать.
Пролог.
Конец. Для меня это очень неприятное слово.
Счастливых концов в моей жизни не было, да и не будет, не такая я уж и везучая.
Вообще, что такое счастливый конец? История, где главные герои остаются вместе, играют свадьбу и заводят детей? А может это история, в которой главная героиня добивается желаемого? Думаете, что это детский лепет?
Я не принцесса, а скорее снежная королева. Поэтому мне не стоит ждать прекрасного принца. Мой конец слишком печален, чтобы про него писали книги, слагали легенды и ставили в пример. Мой конец типичен и жесток, как и всё в этом мире.
Когда-то королева прошлась голыми ногами по разбитому стеклу, а может это были осколки льда, которые бы никогда не растаяли, поранив ноги до неузнаваемости. Только вот кровавых отметин она не оставила, к тому моменту – тело её было мертво.
Кровь – это доказательство слабости.
Слёзы – признак бесполезности и трусости.
Боль – лекарство, которое возвращает тебя к жизни.
В мире спорта существуют различные виды болезненных ощущений. Какие-то приятны, как сладкий сон, а какие-то ломают тебя изнутри, но они всё равно остаются средством от всех болезней.
В детстве мне надо было чаще думать головой, ведь мой конец наступил тогда, когда я впервые завязала себе шнурки на коньках. Именно в тот момент во мне проснулась ненависть, которую я не смогла осознать. Ненависть – к самой себе и своим поступкам.
Конечно, спорт – это прекрасно. Спорт заменил мне жизнь, семью и друзей. Всегда на катке, всегда в спортивной одежде, всегда со скакалкой в руках. Если всё это кажется заманчивым, то добро пожаловать. Если нет, то закрывай эту писанину, она не для тебя. Я просто хочу показать, что происходит за чугунной дверью профессионального спорта, ведь это не так красиво, как кажется.
Это больно, всегда больно, исключений не бывает.
Глава 1. 29 лет.
Ступать в неизвестность уже стало моей традицией.
Однако это чувство всегда ощущается по-новому. Оно заставляет меня погрузиться в самые сокровенные страхи. Завтрак норовит выйти наружу, колени дрожат, ладони потеют…
Вроде стандартный набор, знакомый до жути, однако всё это так далеко от меня сегодняшней.
Я боролась с этим чувством целых тринадцать лет, но каждый раз оно брало верх. Сейчас я снова здесь, однако, в этот раз это был только мой выбор.
Никто не заставлял меня вставать под предлогом исключения, не стаскивал с кровати в пять тридцать утра, не составлял мне рацион питания, запрещая употреблять сладкое и пичкая обезжиренным молоком. Теперь я самостоятельно могу решить во сколько нужно вставать, и даже какое молоко пить – двух или трёхпроцентное.
Во многом это достижение, только вот сегодня я всё ещё здесь.
Раньше я бы промчалась по коридору, рассматривая кубки и фотографии былых чемпионов, которые уже давно пылятся в стеклянных склепах. Сегодня же, тихо стуча каблуками, я пройдусь по этой ненавистной плитке, которую в детстве так сильно боялась разбить, когда в очередной раз забыла надеть чехлы. Только непонятно, что было страшнее, разбить плитку или затупить лезвия?
Печально осознавать, что я никогда не пробегусь по этим коридорам вновь. Моё тело просто физически на это больше не способно.
Сейчас я всё ещё смотрю в пол. На самом деле мне страшно смотреть на эти стены и пыльные шкафы, которые когда-то считались высшей наградой для каждого выпускника Академии. Мне страшно увидеть там себя. Мы мечтали о высотах, чтобы потом наши улыбки украшали холлы катка, а кубки красовались рядом с кубками старших коллег. Из пятнадцати выпускников Академии моего года, только я подарила этому злосчастному месту свои награды, просто потому что другим дарить было нечего, а мне они действовали на нервы.
Возможно в свои десять лет, а именно тогда армия «Сияющих» объявила очередной набор в основную группу претендентов на счастливое будущее, я бы хотела быть частью этого импровизированного музея, однако сейчас – осознаю, что это далеко не музей, а самое буквальное кладбище.
Но я остановлюсь тут, поскольку не смогу заставить себя пройти мимо, только вот так и не посмотрю на те фотографии. Пусть они останутся для меня загадкой. Обратно я планирую уйти с гордо поднятой головой (наверное), но по запасной лестнице, это уж точно. Мой визит точно не останется незамеченным. Мне будет уже не до этих несчастных снимков (если хоть что-то от меня там сохранилось). Я отправлюсь на встречу с человеком, от которого пряталась все эти долгие годы, но это обсудим чуть позже.
***
Свет. Камера. Мотор. Съёмка начинается.
В данный момент они записывают пробное вступление, чтобы убедиться в исправности оборудования. Моего участия там не требуется. Зато за это время я осознаю, что я сейчас сделала. Спустя десять лет, я вернулась. Только вот рада ли этому?
Обычно через Центральный зал – место, где у былых чемпионов брали интервью – я проносилась в спешке. И раз за разом мой желудок издавал страшные звуки, ведь чтобы вес на весах не прибавлялся, его приходилось очищать каждый божий день, проведённый в этих стенах. И поверьте, это зрелище не для слабонервных.
Сейчас же я стала той самой «звездой», которая уже направляется к ведущей. Об этом ли я мечтала? Крики поклонников, а может купленной массовки – не слышно. На самом деле они никуда есть, просто мой разум настолько повреждён, что я больше не способна их слышать.
Я аккуратно опущусь в это с виду новое красное кресло, но я-то знаю, сколько таких же побитых сидело здесь до меня. Вопросы, бесконечные беседы, репортёры, тренеры, спортсмены – всё это стало уже бессмысленно.
Если честно, то я слабо помню день интервью. Какие-то моменты я восстанавливала уже дома, пересматривая эту запись раз за разом. Даже погода в тот день была не на моей стороне. Дождь и слякоть, всё как в типичной драме. Только вот я не главная героиня, которая прошлась бы по мостовой в мокром плаще, держа в руке бутылку дорогого виски и куря фирменные сигареты. Я выглядела как облезлая кошка. Виски я никогда не любила, поэтому ограничилась бутылкой воды, а сигареты… Честно, я пыталась, но воспоминания настолько свежие, что запах качественного табака заставляет вывернуться наружу, хотя с того момента прошло больше десяти лет.