Последние

Горький Максим

С о ф ь я. Нам ничего не нужно, кроме денег...

Ф е д о с ь я. Сонюшка, Андрюша-то Рязанов - жив ли?

С о ф ь я (громко). Умер, няня. Я тебе говорила.

Ф е д о с ь я (качая головой). Да, да... Застрелили его... да...

С о ф ь я (равнодушно). Это Бородулина застрелили...

Ф е д о с ь я. Да, помню, помню... Андрюша-то... тоже мой выкормок... Много их...

С о ф ь я (взглянув на старуху). Ты знаешь, что Рязанов сёк крестьян в её деревне... может быть, родственников

своей няньки.

Я к о в. Почему ты говоришь об этом?

С о ф ь я. Не знаю... Так...

Ф е д о с ь я. Да... мно-ого!

Я к о в (тихо просит). Я хочу поговорить с тобой о Любе. Можно?

С о ф ь я (подозрительно). Что такое?

Я к о в. Мне кажется, она что-то чувствует... чего-то ищет...

С о ф ь я. Все теперь чего-то ищут.

Я к о в. С нею обращаются грубо...

С о ф ь я. Я?

Я к о в. О, нет, конечно! Ты только... менее внимательна с ней...

С о ф ь я. Она тоже нехорошо относится ко мне... Впрочем, она со всеми одинакова...

Я к о в (тихо, намекая). Кроме меня, Соня...

С о ф ь я (помолчав). Нет! Она не может знать! (С силою.) И - не должна знать, Яков! (Порывисто, тихо.) Я мучительно люблю это несчастное существо, я люблю... Но моя любовь - трусливое чувство виноватой; я боюсь, что вскроется моя вина перед нею, и - люблю её издали, смею подойти к ней, говорить с нею...

Я к о в. Это напрасно, Соня. Скажи ей, скажи...

С о ф ь я. Не могу...

Я к о в. Потом, не сейчас, но - скажи!.. Теперь ты слишком мрачно настроена... это проклятое, безумное время подавляет тебя...

С о ф ь я. Я тоже ищу. Я хочу понять, что мне делать? Ведь дети мои погибают, Яков! Я спрашиваю себя: где ты была до этой поры? Чем вооружила детей для страшной жизни?

Я к о в. Голубушка - спокойнее! Кто же знал...

С о ф ь я. Я спокойна - господи боже мой! Я всё думаю, думаю, но я спокойна!

Я к о в. Нет, Соня! Это глупое покушение на жизнь Ивана и затем его отставка ошеломили тебя, ты растерялась - понятно! И к тому же дикий вой газет... они клевещут, сочиняют...

С о ф ь я. Ты говоришь по совести - они клевещут?

Я к о в (не глядя на неё). Они преувеличивают... Иван, конечно, не очень... он слишком...

С о ф ь я. Нет, будем правдивы. Мы знаем, что газеты не клевещут...

Я к о в. Ах, Соня... Это, должно быть, страшно трудно - остаться честным, имея пятерых детей...

С о ф ь я. Не говори так! Ты сам себе не веришь...

Я к о в (сконфужен). Всё против человека в нашем обществе, вот что я хотел сказать! Невозможно быть самим собой...

С о ф ь я (всё время ходит по комнате, сняла цветы с головы няньки, бросила их в угол). Человека, имеющего пятерых детей, мы знаем лучше газет. Нам известно, что этот человек кутила

и развратник; он устроил игорный дом рядом с комнатами, где спали его дети. Какие женщины бывали у него! Он оскорблял свою жену непрерывно десять лет - сколько любовниц имел он! Разве не он развратил Александра? А почему я не умела помешать этому? Он пьяный уронил Любу на пол, сделал её уродом - как я могла допустить? Поздно думать об этом? Поздно, да, я знаю...

Я к о в (качая головой). Как ты ошиблась однажды...

С о ф ь я. Я это знаю... Ты - мягок... да, с тобой было бы спокойнее жить... Ты честный человек. Мне было тридцать пять лет, когда я догадалась об этом, а Любе уж было десять. Десять лет я не думала о тебе... забыла про тебя и вспомнила в год, когда Иван, помещик, дворянин, - пошёл служить в полицию. Ты застрелился бы, но - не пошёл! И вот десять лет пытки и унижений и для меня и для него... Как он быстро развратился, прогнил... Когда в него стреляли - мне стало жалко его, я готова была простить ему всё, что можно... Но он вёл себя так унизительно, трусливо...

(Из столовой идёт доктор Лещ, человек средних лет, с больным жёлтым лицом. Он шагает осторожно, прислушивается, предупредительно кашляет.)

Л е щ. Если помешал - приношу извинения! Вам сказала Надя о том, что подозреваемый в покушении заболел?

С о ф ь я. А зачем я должна знать это?

Л е щ (поучительно). Человек этот не может быть безразличен для вас; странно вы говорите! Вы непосредственно заинтересованы в том, чтобы он понёс должное наказание, - как же иначе? (Считает пульс Якова, глядя в потолок.) Как спали?

Я к о в. Плохо.

Л е щ. А сердце?

Я к о в. Замирает...

С о ф ь я. Он не сознаётся?

Л е щ. Нет! Аппетит?

Я к о в. Плохой. Ванны меня ослабляют...

Л е щ. Я это предвидел, разумеется.

С о ф ь я. Может быть, действительно не он стрелял?

Л е щ. Не знаю. Меня это не касается. Ванны надо продолжать.

Ф е д о с ь я (улыбаясь). Доктор, полечил бы ты меня, а? Полечи-ка! (Тихонько смеётся, точно торжествуя.)

Л е щ (солидно). Далее - Александр может получить должность помощника пристава, но это будет стоить пятьсот рублей.

Со ф ь я. Надо дать взятку?

Л е щ. А как же? Разумеется.

С о ф ь я. У нас нет денег.

Л е щ. Несомненно. Но я думаю, дядя Яков понимает насущную необходимость всей семьи...

С о ф ь я. У него тоже нет денег...

Л е щ (пристально глядя на неё). Сенсационно. И - странный тон - как будто эту взятку требую у вас я сам!

Я к о в (торопливо). Это не совсем верно, Соня, я могу дать пятьсот...

С о ф ь я (зятю). Вам кажется, что Александр будет на месте в полиции?