Последний дон
Шрифт:
– Нет, ты все-таки беспросветная тупица, – рассмеялся Кросс. – Ладно, скажи ей, чтобы она и кто-то из ее агентства завтра с утра пришли ко мне. Ровно в десять. Если хочешь, можешь тоже присутствовать.
На следующее утро Клавдия впервые увидела агента Лоретты. Его звали Толли Ниванс, и он был одет по обычной для Лас-Вегаса моде, разве что чуть более строго, отдавая дань серьезности момента: в синий блейзер поверх рубашки без воротника и синие джинсы.
– А, Кросс! Рад видеть тебя снова, –
– А разве мы встречались? – осведомился Кросс. Он никогда не занимался делами, связанными с варьете отеля.
– Давным-давно, – напомнил Ниванс, – когда Лоретта дебютировала в «Занаду».
Клавдия не могла не заметить, как сильно отличался Ниванс, мелкий агент, поставлявший артистов для ночных клубов и варьете, от агентов из Лос-Анджелеса, которые имели дело со звездами первой величины. Он заметно нервничал, и в его внешности было гораздо меньше властности. В нем также не было и следа безграничной уверенности в себе, отличающей Мело Стюарта.
Лоретта чмокнула Кросса в щеку, но ничего не сказала. Сейчас в ней ни осталось ни капли ее обычной живости. Она села рядом с Клавдией, и та ощутила, в каком сильном напряжении находится женщина.
Кросс был одет для игры в гольф: просторные белые брюки, белая футболка и такого же цвета кроссовки. На голове его красовалась синяя каскетка. Указав в сторону бара, он предложил собравшимся выпить, но те дружно отказались. Тогда Кросс негромко начал:
– Давайте уладим это дело. Лоретта?
Голос певички дрожал:
– Толли хочет и дальше иметь процент от всех моих доходов, включая и те гонорары, которые я буду получать, работая в кино. Но на этот же процент – причем сполна – претендует и агентство из Лос-Анджелеса, которое хочет меня нанять. Не могу же я платить и тем, и другим! Кроме того, Толли желает, чтобы с ним согласовывалась любая работа, которая мне будет предложена, но это не устраивает ни людей из Лос-Анджелеса, ни меня.
Ниванс только пожал плечами:
– У нас существует контракт. Мы всего лишь хотим, чтобы она выполняла его условия.
– Но тогда со мной откажутся работать киношники! – жалобно проговорила Лоретта.
– Мне кажется, все очень просто, – заметил Кросс. – Ты должна заплатить им неустойку и таким образом избавишься от контракта.
– Вряд ли мы на это пойдем, – заерзал Ниванс. – Лоретта прекрасная артистка и приносит нам хороший доход. Мы с самого начала поверили в ее талант, раскрутили ее, вложили в нее кучу денег. И теперь, когда от этих вложений пошла отдача, мы не можем просто так взять и отказаться от нее.
– Значит, тебе придется платить и тем, и другим, Лоретта, – спокойно констатировал Кросс.
– Но я не могу платить сразу двум агентствам! – чуть не взвыла Лоретта. –
Клавдии стоило больших усилий сохранять на лице улыбку, а Кросс не утруждал себя подобным. Ниванс выглядел уязвленным.
Нарушив неловкое молчание, воцарившееся в комнате, Кросс, обратившись к сестре, проговорил:
– Клавдия, пойди и переоденься для гольфа. Сегодня нам с тобой в паре предстоит закатить мячи минимум в девять лунок. Жди меня возле кассы казино. Я спущусь сразу же, как только закончу здесь.
Войдя в кабинет, Клавдия удивилась легкомысленному наряду брата. Будто он не принимает происходящее всерьез. Такое легкомысленное отношение оскорбило ее, как наверняка обидело и Лоретту. А вот Толли поведение Кросса приободрило. Кросс даже не пытался предложить компромисс. Так что Клавдия ответила брату:
– Нет, пожалуй, я побуду здесь. Хочу увидеть царя Соломона за работой.
Кросс не умел сердиться на сестру. Он рассмеялся, и она ответила ему улыбкой. После этого Кросс повернулся к Нивансу:
– Я вижу, ты не склонен к компромиссам, и думаю, что у тебя есть для этого основания. А если я предложу тебе такой вариант: Лоретта будет платить тебе процент со всех своих киношных гонораров в течение одного года, но ты должен отказаться от контроля над ней?
– Я не стану ему платить! – взорвалась Лоретта.
– Меня это тоже не устраивает, – подал голос Ниванс. – Против процента я, конечно, не возражаю, но что, если у нас появится для нее выгодная работа, а она в это время будет занята в каком-нибудь фильме? Мы просто потеряем деньги.
Кросс вздохнул и произнес почти печально:
– Толли, я хочу, чтобы ты отпустил эту девушку. Это не требование. Наш отель тесно сотрудничает с вашим агентством. Сделай мне одолжение.
В первый раз с начала этой встречи Ниванс встревожился.
– Я очень хотел бы сделать тебе это одолжение, Кросс, – чуть ли не взмолился он, – но сперва мне нужно посоветоваться с моими партнерами по агентству. – Он помолчал, лихорадочно соображая, и закончил: – Может быть, мне все же удастся договориться о том, чтобы она отделалась неустойкой.
– Нет, – отрезал Кросс, – о неустойке речь уже не идет. Я прошу тебя об одолжении. И хочу, чтобы ты дал мне ответ прямо сейчас, после чего я отправлюсь играть в гольф. – Он помолчал и добавил: – Просто скажи: «да» или «нет»?
Клавдия была поражена резкой переменой, моментально произошедшей в Кроссе. Со стороны это не выглядело ни угрозой, ни запугиванием. Более того, Кросс вел себя так, будто окончательно утратил всякий интерес к происходящему. Но Клавдия видела, что Ниванс буквально трясется от страха. И все же, к ее удивлению, он нашел в себе силы возразить.