Змей протянул гигантскую лапу, и когти его, похожие на огромные стальные крючья, сомкнулись вокруг принцессиной ручки так же нежно, как когти гималайского медведя смыкаются
вокруг куска булки, которую вы просовываете зверю сквозь прутья в зоологическом саду.
***
И вот принц с принцессой возвратились во дворец с победой, а дракон следовал за ними по пятам, словно собачка. И на протяжении всего свадебного торжества никто не пил за здоровье жениха и невесты так самозабвенно, как принцессин ручной дракон, которого она тотчас же нарекла Фидо.
Когда же счастливая чета обосновалась в собственном королевстве, Фидо явился к ним, умоляя принять его на службу.
– Должна ведь и для меня найтись хоть какая-нибудь работенка, говорил он, погромыхивая крыльями и вытягивая когти. – Мои крылья и когти, да и все прочее, должно обратить на пользу, не говоря уже о благодарном сердце.
Так что принц заказал для него особое седло
или паланкин: очень длинное, нечто вроде нескольких верхних половинок трамваев, составленных вместе. На этой платформе укрепили сто пятьдесят посадочных мест, и дракон, главным удовольствием которого стало приносить радость другим, охотно возил партии детишек на море. Он легко взмывал в воздух со своими ста пятидесятью маленькими пассажирами и терпеливо лежал на песке, дожидаясь, когда те соберутся в обратный путь. Дети обожали дракона и то и дело называли его "милым", а словечко это неизменно вызывало на глазах змея слезы любви и благодарности. Так он жил себе, принося пользу, окруженный всеобщим уважением, - но вот однажды кто-то помянул при нем, что драконы, дескать, вышли из моды, ибо настал век машин. Бедняга так огорчился, что попросил короля придать ему обличие более современное, и добросердечный монарх тут же превратил его в механическое изобретение. Так дракон стал первым аэропланом.