Последний Герой. Том 3
Шрифт:
Подхватив пистолет, сунул его за ремень сзади, прикрыв рубашкой. Подошёл к двери, щёлкнул замком и резко распахнул её.
На пороге стоял… генерал. Невысокий, пузатый, седой. В форме МЧС. Генерал-майор внутренней службы в форменной одежде цвета морской волны, с аккуратными рядами значков и наградных планок на груди и в фуражке.
Взгляд у гостя тяжёлый, суровый, недовольный сразу всем происходящим. Такой взгляд мог быть только у человека, привыкшего командовать и точно знающего, что его распоряжения выполняются
— Ты кто такой? — недовольно проворчал служивый, чуть приподнимаясь на носках и заглядывая поверх моего плеча в комнату, будто искал там что-то, принадлежащее лично ему.
— А ты кто? — вопросом на вопрос ответил я спокойно, но достаточно твёрдо, чтобы пресечь его начальственную наглость на самом пороге.
Генерал насупился, взгляд его стал ещё более хмурым, недовольным, и он с раздражением выдал:
— А где Колясик?
И в эту секунду я, наконец, разглядел на его груди нашивку, характерную для военных и МЧСников. Чётко вышито золотистыми буквами на синей ткани: «Шульгин Н. А.»
Твою дивизию! Это же папаша Колясика, мажорчика нашего, генералом оказался. Ну, разговоры какие-то ходили, все тыкали пальцем в потолок, но точного звания или должности я не знал. И теперь смотрел на него, не скрывая удивления. В памяти тут же всплыли старые выпуски теленовостей, когда-то случайно увиденные Максимкой по телевизору. Точно, генерал-майор внутренней службы Шульгин… начальник главного управления МЧС России по нашей области.
Честно говоря, я всегда думал, что отец у нашего мажорчика — крутой бизнесмен или чиновник, набитый деньгами и связями, а тут вдруг генерал, да ещё и МЧС. Генерал, на зарплату которого такие гулянки, какие устраивает Коля, точно не потянешь. Похоже, не совсем чист на руку папаша-то у него.
Хотя, конечно, выводы делать было ещё рано. Разберёмся по ходу, что это за генерал и откуда у его сыночка такие почти безграничные финансовые возможности.
— А вы что же, его отец? — уже спокойнее спросил я и сделал шаг назад, освобождая проход. — Проходите, товарищ генерал.
Генерал, всё ещё недовольно хмурясь, медленно вошёл в комнату, внимательно оглядываясь по сторонам, будто надеялся обнаружить что-то компрометирующее.
— Служишь? — проворчал он подозрительно, словно считал меня прохвостом.
— Помаленьку… В штабе. Я друг и коллега вашего сына, Максим, — невозмутимо пояснил я и уже дружелюбно улыбнулся. — Мы вот с Колей пивка собирались попить, посидеть культурно.
Я шагнул к холодильнику и демонстративно распахнул его, засветив гостю содержимое — янтарные бутылки, аккуратно выставленные рядами.
— Пивка, значит? — генерал иронично повёл бровью, явно не поверив. — Колясик мой обычно по клубам шастает, коктейли всякие потягивает, мохито-хуито… А тут вдруг пивко, да ещё и в общаге? Ну-ну…
— Люди меняются, — невозмутимо парировал
— Люди, может, и меняются, а вот мой сынок вряд ли, — он недоверчиво прищурился. — Давай уже правду говори, где он? Тут ведь не живёт ни черта. Так?
Он-то, конечно, попёр буром. Но на понт меня не возьмешь.
— Ещё как живёт! — упорно гнул я свою линию. — В душе он сейчас, сполоснётся и придёт.
— Да? — генерал внимательно и с подозрением глянул на меня. — Ну, тогда подождём, коли так.
Пока мы с ним препирались, я уже каким-то чудом успел нащупать в кармане телефон и набрать сообщение Шульгину в мессенджере.
«Быром назад! Твой батон пришёл! Я сказал, что ты в душе!!!»
Даже три восклицательных знака успел в конце влепить. И всё почти не глядя. Спасибо рефлексам Максимки, умеет со смартфоном обращаться.
Через несколько минут, пока мы с гостем нехотя обменивались репликами ни о чём — погода, общага, сын-раздолбай, — дверь распахнулась. На пороге появился Шульгин-младший: мокрые волосы взъерошены, вафельный халат кое-как завязан поясом, на босу ногу — сланцы натянуты со скрипом, на шее болтается полотенце легкомысленной расцветки.
— О, батя, привет! — Николай явно переигрывал удивление, делая большие глаза. — Ты чего это нагрянул без звонка? Я тебя не ждал совсем. Мог бы и звякнуть.
Николай Алексеевич нахмурился, окинул сына тяжёлым, подозрительным взглядом, будто проверял на прочность его легенду: мокрые волосы, халат, полотенце. Вроде бы, всё сходится. Подозрения почти улетучились, но опытный генеральский взгляд зацепился за сланцы на ногах отпрыска.
— Это что ещё такое, Николай Николаевич? — спросил он, указывая на его ноги.
— Чего? — Шульгин-младший опустил взгляд на пол, пожимая плечами, мол, «моя твоя не понимай».
— Почему тапки у тебя… розовые?
Коля непроизвольно поджал пальцы на ногах. Я мельком посмотрел вниз и сразу понял: мало того, что сланцы были пронзительно розовые, так ещё и явно маленького размера. Ясное дело — женские.
— Да сейчас так модно, отец, — невозмутимо парировал Николай, будто обсуждал не обувь на мужике, а цвет салфеток в ресторане.
Генерал растерянно прокашлялся в кулак, перевёл взгляд на меня, потом снова на тапки сына и уже совершенно негодующе воскликнул:
— Модно?! Ты мне тут зубы не заговаривай, я таких модников насквозь вижу!
Пришлось вмешаться, чтобы пресечь дальнейшее развитие гнусных подозрений:
— Э-э-э, товарищ генерал, вы это что там себе надумали? — осадил я его. — Тапки эти соседка оставила, когда к Коляну на чай заходила. Столько чаю выпили, что ушла босиком. Теперь вот Николай временно в них дефилирует.
Генерал тяжело вздохнул, почесал холеную щеку, окинул нас обоих наставительным, почти уже отеческим взглядом.