Последний козырь
Шрифт:
– Отлучаться, господин полковник, во время карантина не разрешается, – сухо сказала она.
– Разрешите представиться. Полковник Наумов Павел Алексеевич. Чье распоряжение я должен выполнить?
– Я врач-эпидемиолог Строганова… А выполнять вы должны приказ главнокомандующего о порядке прохождения карантина.
К ним подошел генерал Домосоенов.
– Татьяна Константиновна, голубушка вы моя, здравствуйте! Что же это вы совсем забыли о нас. Моя Лизонька уже неоднократно спрашивала. Или компания
– Ну что вы, Антон Аркадьевич, – улыбнулась Строганова, и лицо ее сразу стало милым и приветливым.
Генерал удовлетворенно хмыкнул:
– Вот и чудесно. Завтра же ждем вас вечерком посидеть у самоварчика. Хорошо?
– Хорошо, Антон Аркадьевич.
– А теперь, Танечка, разрешите мне вызволить этого молодого полковника из карантина. А то ведь запекут его в какую-нибудь конно-пулеметную команду. Будьте и для него ангелом-спасителем. Убедительно прошу вас об этом. Ответственность беру на себя.
Таня внимательно посмотрела на генерала и скупо кивнула:
– Завтра с утра, Антон Аркадьевич, не раньше.
– Сдаюсь, сдаюсь, – шутливо поднял руки генерал. – Ваши строгие порядки я хорошо помню еще по екатеринодарскому госпиталю. Но именно им и вашим умелым рукам, Танечка, я обязан своим скорым выздоровлением… Лизонька так и говорит: «Если бы не Танюша, еще неизвестно, чем бы все кончилось…» Ну, что ж, наша непреклонная Татьяна Константиновна, тогда разрешите нам с полковником Наумовым побеседовать в вашем кабинете.
– Это можно, Антон Аркадьевич, – улыбнулась Таня.
В небольшой комнатушке стояли массивный стол, кресло и три венских стула. В углу на этажерке – в керамической вазе букет свежих роз и флоксов.
Генерал грузно опустился в кресло и жестом пригласил Наумова сесть к столу.
– Вы, Павел Алексеевич, не думайте, что сразу-таки обрели мое расположение, – сказал он. – То, что я вот так заинтересованно… В кавалерии да и в пехоте опытных кадров – пруд пруди. А в органах снабжения их нехватка превеликая.
– Господин генерал, я буду рад приступить к исполнению служебных обязанностей в любой должности, – с готовностью предложил полковник.
– Что вы, голубчик, на должность не сразу… Формальности, знаете ли, разные. Эти контрразведчики в каждом прибывшем видят большевистского шпиона. А кто назначается для работы в крупных штабах, того проверяют особенно. Изощряются, знаете ли, каждый на свой вкус.
– Я понимаю необходимость проверки, но пребывать в праздном безделье в то время, когда другие работают на пределе человеческих возможностей…
– Могу успокоить вас, Павел Алексеевич. Пока оформляется допуск, вы будете выполнять мои личные поручения, казенного характера, разумеется. Как видите: Богнар – не бог нам. – Генерал улыбнулся нечаянному каламбуру.
–
С этого момента беседа вошла в русло конкретных дел. Домосоенов рассказал Павлу Алексеевичу о предстоящей работе, об особенностях снабжения войск в условиях отсутствия собственной военно-экономической базы, о недостатке транспортных средств, о преступно низкой производительности погрузочно-разгрузочных работ…
– К великому сожалению, история ставит перед нами слишком много проблем, но прискорбно мало выделяет средств для их решения.
– Ваше превосходительство, мне представляется, что военно-экономической базой нашей священной борьбы является экономика всех стран Согласия. Ведь, в сущности, мы являемся их передовой ударной группировкой. В этом смысле наш военно-экономический потенциал мощнее, чем у Советов.
– Позвольте заметить вам, дорогой Павел Алексеевич, что армия способна побеждать только отечественным оружием.
– Истинные патриоты России, господин генерал, готовы использовать любые средства для борьбы до конца.
Генерал поморщился и, внимательно глядя на Наумова из-под густых с проседью бровей, сказал:
– Надо драться, но не обманывать себя. Русские люди слишком склонны быстро переходить от отчаяния к радужным надеждам, часто необоснованно. – Он медленно, устало поднялся, удерживая Наумова жестом на месте. – Прошу вас, Павел Алексеевич, как только устроитесь, поезжайте на Графскую пристань. Там надо организовать отправку грузов в Феодосию, для британских пулеметных курсов. Именно организовать. Работы на пристани вообще ведутся из рук вон плохо.
– Ваше превосходительство, на мой взгляд, там необходимо…
Генерал поднял руку:
– Ох уже мне эти энтузиасты!.. Сначала, батенька мой, побывайте там, присмотритесь, а уж затем продумайте, что необходимо сделать.
– Наша команда, господин генерал, выгружалась на Графской пристани, выгружалась недопустимо долго, и я имел возможность присмотреться.
– Любопытно, любопытно. Вот уж поистине: пришел, увидел, победил. Ну-с, что же вы там увидели, батенька мой? – Густые брови генерала приподнялись, выражая интерес и внимание.
…Утром генерал Домосоенов позвонил начальнику контрразведки и попросил ускорить оформление допуска к секретной работе на полковника Наумова.
– А вы, Антон Аркадьевич, его хорошо знаете?
– Познакомился только вчера вечером, но, смею вас заверить, достаточно хорошо. Кстати, дорогой Ференц, я уже поручил ему руководство работами на Графской пристани. Видимо, завтра он и начнет…
– Позвольте, ваше превосходительство, – полковник перешел на официальный тон, – без проверки… Да это же прямое нарушение приказа главнокомандующего.