Последний Паладин
Шрифт:
— К-как это… покойник… — дрожащим голосом пролепетал он и начал пятиться.
Бегающими глазами он с завистью окинул своих подельников, явно жалея, что ему не хватило смелости напасть вместе с ними. Они ведь остались живы…
— Ну как, как, — вздохнул я и провел указательным пальцем по горлу, — проулок темный, всякое случается.
— Стой, стой, стой… — в ужасе залепетал неудавшийся гопник и упал на колени, отчаявшись убежать, — т-тебе ведь в центр надо? Я покажу! Я проведу! Я тут все знаю! Меня не зря
— Проведешь? Со сломанной то ногой? — улыбнулся я.
— Дык целая ж она… — поначалу удивился главарь, а когда понял, то его глаза округлились еще сильнее.
Ну а что он хотел. Как любил говаривать старик Акс, «начальник несет тройную ответственность за своих подчиненных». Я через пот и кровь навсегда усвоил этот урок. Теперь мой черед нести свет ученья в массы.
— К-карта! — вдруг с надеждой в голосе прохрипел Голова и дрожащими руками вытащил из куртки смятый листок, — сейчас… мы вот тут…
Секундой спустя у гопника в руках появился черный маркер и он, пришептывая сам себе, быстро вывел зигзагообразную линию на мятой бумажке и с торжествующей беззубой улыбкой протянул мне.
— Ч-черная точка — это мы, а дальше самый короткий путь к центральной улице. Десять минут всего! А ежели встретишь кого по пути, скажи, что Головы кореш, и все пучком будет! Отвечаю!
— Голова, значит, — покручивая листок в руке, проговорил я.
Мятая бумажка оказалась вполне добротной картой этой половины города с множеством пометок от руки.
— А свои тебя не грохнут за слив информации, Голова?
— Не-е-е-е, — протянул гопник и медленно поднялся на ноги, — я ж это… картограф… — с важным видом прохрипел он, — вырос тута, лучше меня никто юга не знат. Память у меня… эмпирическая, во!
— Эйдетическая, — поправил я.
— Ну да, она, — закивал гопник, — я эту бумажку сегодня за полчаса набросал.
— За это прозвали Голова?
— Не, — почесал он затылок, — мне как-то кирпич на башку упал… ну и это… сломался, а я даже не заметил, отмахнулся и пошел. Так и прозвали.
— Ясно, — понимающе кивнул я и убрал карту в карман, — значит, по голове.
— В каком смысле по голо…
Договорить он не успел. Короткий хук в глаз приложил гопника затылком об косяк здания, и он, отключившись, упал на землю рядом с дружками.
Удар был не слабый, но у него даже кровь не пошла. Действительно, крепкая башка.
Как очнется, еще спасибо скажет. Будь ты хоть тысячу раз полезным для банды картографом, но если вернешься невредимым после того, как подельники едва коньки не отбросили, будет гораздо хуже.
С картой выйти из темных лабиринтов бесконечных подворотен оказалось легко и заняло это действительно десять минут. Прорвавшимся в город портальным тварям пришлось бы сильно постараться, чтобы найти путь к жилым районам.
Выбравшись на центральную
Яркие укрепленные фасады, окна больше напоминающие бойницы, одинокие балкончики с боевыми установками вместо цветов.
Тем не менее вокруг кипела жизнь, и десятки разнообразных вывесок заманивали прохожих к себе. Людей было достаточно много и выглядели они… разнообразно.
Кто-то в деловых костюмах, кто-то в шортах и рубашке, кто-то в военной экипировке. Яркий центр города приманивал всех жителей на свой свет, словно мотыльков. От такого изобилия новой информации я даже немного растерялся.
Но голодный организм быстро напомнил о приоритетах урчанием в животе.
В этот же момент в нос ударил запах свежей выпечки, но мой взгляд вдруг намертво зацепился за золотисто-черное изображение в виде крыльев. Оно было грубо нанесено краской поверх деревянной вывески с выцветшей надписью «Трактиръ».
Мысли о еде сразу отошли на второй план. Ведь этим изображением была эмблема моего родного Ордена Аргуса.
Глава 4
Старое двухэтажное здание трактира на фоне вооруженных соседей-гигантов выглядело инородно.
Маленькое и ветхое, оно было словно грязное пятно на изысканном белом платье яркой улицы.
Но окружающим приходилось мириться с его существованием и с перекошенной эмблемой на вывеске, прекрасно знакомой каждому Паладину и служителю Ордена Аргуса.
Пусть изображение Ордена было несуразное, кривое и выцветшее, но это явно было оно.
Скрипнувшие половицы сработали звуковым оповещением. Привыкшие к яркому свету глаза сощурились в полумраке первого этажа трактира, который освещала одинокая лампочка.
— Добро пожаловать, — окинул меня хмурым взглядом мужик в потертой рубашке.
Стоял он за непримечательной деревянной стойкой, которая когда-то давно была барной. Пустые полки и отсутствие столиков вокруг намекали, что в этом месте давно не подают еду.
— Кабак на два проулка дальше, — без какой-либо приветливости в голосе сказал хозяин.
Похоже, видок после недавней потасовки у меня был совсем скверный.
— Мне бы переночевать, — пояснил я и скинул с плеча рюкзак, показывая, что уходить не собираюсь.
— Кхм, — окинул меня оценивающим взглядом хозяин, — три сотни, — вынес он вердикт и кивнул в сторону. Туда, где вместо столиков в трактире были набросаны на пол матрасы, половина из которых была занята спящими людьми.
Три сотни за грязный матрас, плесневелые стены и витающий вокруг аромат бомжей. С тем же успехом можно поспать на улице.