Последний рай
Шрифт:
В течение двух плодотворных лет, прожитых рядом с Техааманой, Гоген написал более пятидесяти картин. И большинство относится к самым известным произведениям художника. В местном музее висит репродукция знаменитой «Вахине но те тиаре», картины: «Нафеа фаа ипоипо», портрет таитянки и «Иа ора на Мариа», на которой Гоген перенес в таитянскую среду традиционную святую Марию.
Во время пребывания в Матаиеа Гоген создал немало пейзажей и глиптотек, среди них: «Таитянки на пляже», «Грезы», «Там, вдали марае», а также картину, которую художник ценил выше всех своих произведений, написанных в Матаиеа, – «Манао тупапау» («Дух мертвых бодрствует»),
Вдохновила на эту картину Гогена тоже Техаамана. Художник, вернувшийся среди ночи из Папеэте, нашел свою вахине дрожащей от ужаса перед духом мертвых – тупапау. Нагая лежала она на кровати в неосвещенной хижине, замирая от страха, так как была убеждена в том, что к ней вошел дух мертвого человека. На этой картине, как и на большинстве других, написанных в Матаиеа, на первом плане изображена Техаамана. Эта молодая таитянка дала художнику все, о чем он мог только мечтать: душевный покой, саму себя, удивительную любовь и, наконец, сына Эмиля.
Так как меня интересовала жизнь Гогена только в Полинезии, то я прохожу, не останавливаясь, залы, повествующие о его творчестве после возвращения в Европу, которая так и не поняла великого художника. Мне хочется в своих воспоминаниях вернуться в Пунаауиа, которую я посетил во время поездки по западному побережью острова.
Хижина Гогена в Пунаауиа была во всем похожа на его жилище в Матаиеа. Не хватало в ней только Техааманы. Сразу же после возвращения на остров Коке отправился в Матаиеа, чтобы найти свою вахине, которой был стольким обязан. И нашел ее, но Техаамана уже была замужем. Конечно, она готова была без всяких колебаний разделить со своим бывшим мужем жаркие таитянские ночи. Но когда увидела его покрытое язвами тело, то в ужасе отшатнулась и навсегда покинула Гогена.
Коке пришлось искать новую таитянскую вахине. Ею стала Пауура (Пахура), которая жила здесь же, в деревне. Пауура была намного красивее Техааманы. Чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть на известную картину Гогена «Грудь с красными цветами» или на портрет Паууры, находящийся сейчас в Государственном музее изобразительных искусств в Москве. Этот портрет не без иронии назван «Те арии вахине» («Жена короля»), так как Пауура вовсе не происходила из знатного рода.
Она вообще была прекрасной натурщицей. Так же как и Техааману, он запечатлел ее на целом ряде картин, репродукции которых висят в музее Папеэте. Пауура обладала еще одним преимуществом – многочисленной родней, жившей рядом с хижиной Гогена, которая никогда не оставляла голодными ни Паууру, ни ее французского «супруга». На столе художника не переводились рыба и свежие плоды хлебного дерева.
Однако по сравнению с Техааманой Пауура обладала и многими недостатками. Она значительно уступала ей в живости ума, была ленива и неряшлива. Кроме того, за три года, прошедшие со времени приезда Гогена на Таити, он сильно постарел. Виной тому прежде всего была болезнь. Его сильно мучили также боли в сломанной щиколотке. Две открытые раны на ноге никак не хотели заживать. Многие таитяне совершенно необоснованно считали, что Гоген болен не только весьма распространенным здесь в то время сифилисом, но и проказой, которой полинезийцы боялись значительно больше и всегда старались держаться подальше от прокаженных.
Судьба готовила Гогену новые удары. В коротком, холодном, официальном письме жена известила его
Не щадя себя, Гоген пишет еще несколько картин, но когда на рождество 1898 года в Папеэте прибыл корабль, который должен был привезти ему несколько сот франков на лечение, а денег не оказалось, Гоген потерял всякую надежду. Он ушел в горы и принял там мышьяк.
Однако сильный организм художника справился с ядом. Через несколько дней Гоген возвращается в Папеэте. Он почти перестает писать и нанимается на работу в строительное и водное управление колониальной администрации Папеэте в качестве чертежника. Паууре город не понравился, и она на время покинула художника.
Когда корабль из Марселя привез наконец Гогену часть гонорара, причитавшегося ему за проданные в Париже картины, он вернулся в Пунаауиа и попробовал снова взяться за кисть. Второго ребенка Паууры – первый умер вскоре после родов – Гоген опять назвал Эмилем, так же как и мальчика, которого когда-то родила ему Техаамана.
Это радостное событие послужило толчком для создания двух тематически очень сходных картин, вероятно, последних работ Гогена, созданных на Таити. После этого художник занимался только литературным трудом. В Папеэте в то время издавался журнал «Осы», на страницах которого Гоген, отложивший палитру, вступил в бой с местными представителями власти. Позже он начал даже издавать свой собственный сатирический четырехполосный журнал «Улыбка».
Свою недолгую журналистскую и писательскую деятельность – в 1901 году во Франции была издана знаменитая книга Гогена «Ноа Ноа» – художник закончил, покинув в августе 1901 года Папеэте. Он отправился на Маркизские острова, о которых давно мечтал, полагая, что аборигены живут там так же, как и в доколониальные времена.
Вначале Гоген хотел попасть на остров Фатува. Но так и остался в деревне Атуона, на острове Хива-Оа, где впервые ступил на берег. На этот раз его карман не пустовал. Гоген выгодно продал в Пунаауиа хижину, земельный участок, где выращивал ваниль, и пальмовую рощу, насчитывающую более ста деревьев. Итак, впервые за последние десять лет Гоген заключил выгодную сделку и впервые не был стеснен в средствах. Поэтому в Атуоне он смог выбрать хороший участок земли. Дом Гогену на этот раз построил местный колдун и плотник Тиока, ставший потом лучшим другом Гогена на Маркизских островах.
Здесь, в деревне Атуона – французском административном центре архипелага, – уже чувствовалось влияние столь горячо ненавидимой Гогеном «цивилизации». Представители ее, главным образом служители католической церкви, особенно епископ Мартен, не были в восторге от нового переселенца. Мартену не нравился построенный Гогеном в Атуоне двухэтажный дом, который художник украсил деревянными барельефами с надписями. Одна из них, например, внушала островитянам: «Любите и будете счастливы».
Любовь Гоген представлял себе несколько иначе, чем преподобный Мартен. Свое атуонское жилище Гоген называл «Веселый дом» или «Дом любви». К наслаждению Гоген призывал и паству духовного отца Маркизских островов.