Последний сон
Шрифт:
Каждый день дома в нашем городе покрываются толстым слоем пыли. Всякая проезжающая машина будит спящего «песочного человека», который ослепляет прохожих, словно туман. Вот и я сейчас пересекаю дорогу сквозь летающую пыль и вскидываю ладонь к лицу в попытках защитить глаза. В этой ситуации удобнее всего запеканке – обернутая со всех сторон, она даже не подозревает, что её несут, глотая пыль.
Когда пыль немного оседает, мой взгляд скользит в сторону двигающихся фигур: люди выходят в сад, срывают сорняки, стригут деревья и кусты, кто-то чистит москитные сетки и намывает окна, которые все в разводах после майских дождей.
Едва я ступаю на территорию мисс Блейнт, она распахивает дверь и, поправив очки, окидывает меня взглядом.
– О, Делайла, это ты? Заходи, дорогая! Как же ты меня напугала, я думала, снова соседские псы…
Внутри ничего не изменилось. Дом совсем маленький, но, когда попадаешь внутрь, понимаешь – это кладезь воспоминаний. Кажется, эта женщина ничего не выбрасывает, а хранит, как подтверждение жизни, которую прожила. Например, ракетка для большого тенниса стоит в углу на самом видном месте. Грамота о победе в конкурсе учителей года за 1956 год стоит в рамочке на комоде у входа в гостиную. А разрисованная тарелка, привезённая из Парижа в качестве сувенира, неизменно располагается на маленьком чайном столике. Из стеклянного шкафа виднеются куклы и шкатулки, которые, по моим предположениям, являются музыкальными.
Я оборачиваюсь и вижу, как мисс Блейнт суетится над кухонным столом, стараясь заполнить его чем-нибудь съедобным. Запах жаренной курицы быстро распространяется по душному помещению.
– Мисс Блейнт, не стоит вам, правда. Я совсем не голодна.
Не важно, что я даже не завтракала, мне достаточно знать, что каждый цент для неё на счету.
– Как я могу упустить возможность пригласить тебя на чай? – она хлопает рукой по деревянному стулу. – Давай, садись. Тебя я вижу редко, в отличие от твоей сестры. Чудесно, что ты пришла! Как знала, что будут гости – купила куриную грудку на четыре унции больше, чем обычно.
Мисс Блейнт принимается раздвигать шторы, чтобы впустить немного света в мрачное помещение. Маленькими шажками она передвигается из одной части кухни в другую. Одна нога буквально становится на носок другой, когда она ступает.
– Я всегда говорила, что этому дому не хватает людей, которые делали бы его живым. Если есть ради кого раздвигать шторы по утрам, значит, есть ради чего жить.
Не отрывая взгляда от пара, который струится над чашкой чая, я опускаюсь на стул и кладу запеканку рядом с тарелкой с жаренной курицей.
– Дженнис передала вам запеканку. Она очень спешила, поэтому не успела занести. Хотите помогу вам развернуть её?
Мисс Блейнт, которая бегает туда-сюда, вдруг останавливается и садится за стол напротив меня.
– Я слышу эти визжащие шины почти каждое утро, Делайла, – её губы растягиваются в улыбке. – Думаю, у неё теперь не будет времени ни на кого из нас.
После завтрака мисс Блейнт отводит меня в гостиную, чтобы рассказать о том, как она получила грамоты и что тарелка из Парижа разрисована художником, который предлагал ей выйти за него замуж. Но она была не готова остаться в Париже, её ждала работа и ученики, которые отправляли весточки с просьбой поскорее вернуться. Романтические чувства чужды ей, если она и любила что-то всем сердцем, то только школу.
– Подожди-ка, – мисс Блейнт бросает спицы, которые схватила, как только села в кресло. – У меня есть кое-что, что я давно
Через минуту она возвращается, отряхивая пыль с толстого блокнота. Выглядит он так, будто его заполнили множеством иллюстраций. Никогда не видела, чтобы записные книжки пичкали таким количеством рисунков, обычно главную роль в них играют тексты.
– Это ваш личный дневник?
Мисс Блейнт поправляет очки и качает головой. Она семенит ко мне и опускается рядом.
– Давай, открой его.
Цветочная обложка того, что я назвала блокнотом, шелестит под моей рукой.
– Это мой отец, – с улыбкой произносит мисс Блейнт, указывая на улыбающегося мужчину, который держит на руках темноволосую девочку, – а это я у него на руках. Дальше интереснее, фотографии Мишель намного милее моих.
Я начинаю листать фотоальбом то туда, то обратно:
– Да, вы правы. Боже, их так много, да здесь вся ваша семья!
Мисс Блейнт поднимает голову и пристально разглядывает моё лицо. Может, она думает, что я совсем глупая, раз удивляюсь чему-то, что является элементарным в её понимании? Не знаю, что внутри меня кипит сильнее – стыд или неловкость, но я стараюсь не выдать себя.
– Хочешь сказать, что никогда прежде не видела семейный альбом?
Я киваю, и мисс Блейнт принимается рассказывать, что такие альбомы есть у каждой семьи, даже самой неблагополучной. Они пересматривают эти фотографии и вспоминают молодость, родных, которые слишком рано их покинули и ту жизнь, где не было одиночества. Черно-белые фотографии из альбома, словно фильм, показывают счастливую молодость мисс Блейнт. С изображений на нас глядят её сестра и мать, а сама она предстаёт на фоне загородного дома, который, по её словам, продали после смерти матери. Улыбка учительницы потухает – её задумчивый взгляд наталкивает меня на мысль, что она, возможно, очень скучает по прежней жизни.
– Разве они есть у всех? – спрашиваю я, не отводя взгляда от застывшего на глянцевой поверхности отца мисс Блейнт. – Эти альбомы.
Облюбовав последнюю фотографию, я захлопываю альбом, наблюдая за пылинками, которые устремляются в разные стороны. В душу закрадывается чувство, что я упускаю что-то очень важное. Оно щекочет нервы, проникает под кожу и вылезает где-то в области лба в виде рассекающей морщинки.
– Это атрибуты семейной жизни, – произносит мисс Блейнт. Она снимает очки, протирает их носовым платком и водружает обратно. – Хочешь-не хочешь что-то да откладывается, а потом пылится в шкафу или затеряется где-то в доме, но для членов семьи оно бесценно.
Я предлагаю ей поставить этот альбом на самое видное место, но она отказывается, объясняя это тем, что крайне редко его достает, так как тяжело осознавать, что людей с этих фотографий больше нет. Именно поэтому она убрала все рамки со снимками, которые были расставлены по дому.
Попрощавшись с Мисс Блейнт, я возвращаюсь домой и принимаюсь готовить завтрак отцу. Уже девять. Он, наверное, проснулся и ждёт. Не хочу, чтобы он думал, что о нём забыли. Если бы не запеканка, которая норовила остыть, я бы управилась намного раньше. Судя по зашторенным окнам, мама ещё не спускалась. Значит, у меня есть время до того, как она заметит, что я опоздала с завтраком для отца. Её недовольство ложится тяжёлым грузом на плечи, а это последнее, чего я хочу.