Последний суд
Шрифт:
— Суд удаляется на совещание, — объявил председатель, и все четверо вышли. Бог и Кутлер остались одни в судебном зале.
— Кто они? — спросил Куглер, показывая кивком головы на уходящих.
— Люди,
— Я думал… Меня это не волновало, но я ожидал, что судить будете вы, потому что… потому…
— Потому что я Бог. — закончил великий старец. — Вот именно оттого и нельзя, понимаешь? Я все знаю, и поэтому вообще не могу судить. Ведь это невозможно! Как ты думаешь, Куглер, кто тебя в тот раз выдал
— Не знаю, — удивленно ответил Куглер.
— Луцка, кельнерша. Донесла из ревности.
— Простите, — осмелел Куглер. — Вы забыли сказать, что я застрелил в Чикаго еще и этого мерзавца Тедди
— Где там застрелил, — возразил Бог. — Этот выкарабкался и жив до сих пор. Я знаю, он доносчик, но в остальном, дружище, он добряк и страшно любит детей. Ты только не подумай, что на свете есть хоть один законченный негодяй,
— Почему, собственно, вы… почему ты. Боже, не судишь сам? — спросил
— Потому что я все знаю. Если бы судьи всё, совершенно всё знали, они бы тоже не могли судить. Тогда бы судьи все понимали, и от этого у них только болело бы сердце. Могу ли я судить тебя? Судьи знают только о твоих злодеяниях, а я знаю о тебе все. Все, Куглер! Вот почему я и не могу тебя судить.
— А почему… эти люди… судят и на небе?
— Потому что человеку необходим человек. Я, как видишь, только свидетель, но наказывать, понимаешь, наказывать должны сами люди… и на небе. Поверь мне, Куглер. это правильно. Люди не заслуживают никакой другой справедливости, кроме человеческой.
Тут вернулись судьи, и председатель Последнего Сената громко произнес:
— За девятикратное преднамеренное убийство, за ограбления, за недозволенное возвращение с места, откуда он был изгнан, за незаконное ношение оружия и за кражу роз — Куглер Фердинанд приговаривается к пожизненному заключению в преисподней. Приговор привести в исполнение немедленно
Итак, следующее дело. Обвиняемый Шахат Франтишек здесь?