Последняя битва
Шрифт:
– Решено. Так и сделаем. Угул Никимел, ты не против? – Я сделал вид, что не обратил внимания на сомнительное приобретение той ткани.
– Всё верно. Отныне пурпурные повязки будут отличительным знаком моей армии.
Ночью мы тихо переместили пехоту и лучников на удобные позиции. Отряд колесниц разделился. Группа в полсотни колесниц укрылась за холмами слева, а сотня отправилась в глубокий обход, чтобы в нужный
Утром меня слегка потряхивало. Мужики тоже волновались. А вавилоняне были поразительно спокойны. Они поправляли снаряжение, точили и правили оружие, шутили и переругивались.
– Железные мужики, – проговорил Сфера, – скоро на смерть идти, а им хоть бы хны.
– С железом ты явно погорячился, бронзовый век, как-никак, – хмыкнул Ставр, – эти воины много раз смотрели смерти в лицо, выжили, привыкли. Смерть стала частью их жизни.
– Неважная привычка, – вздохнул Новик, кинув взгляд на принца.
Вскоре нас заметили, и в лагере противника началась беготня. Почти час мы наблюдали за построением местного воинства, которое кое-как вытянулось в линию и ощетинилось копьями слева от дороги. Справа возничие выравнивали боевые колесницы, расширяя фронт.
– Чего мы ждём?! – подошёл тысяцкий Тудхул, – надо бить, пока они не готовы!
– Я не желаю бессмысленного кровопролития земляков, – спокойно проговорил царевич, – попытаюсь их остановить.
– Кого? Этих?! – заорал Тудхул. – Это безумие!
Однако Ник кивнул мне и сам взял в руки вожжи колесницы. Мне ничего не оставалось делать, как забраться в эту таратайку и встать у него за спиной. Царевич пустил по вожжам волну, щёлкнув коней по крупу, и боевая повозка медленно покатила навстречу ощетинившемуся копьями строю.
«Фил, прикрой нас».
«Давно прикрыл. Может быть ещё что-то?»
«Пока нет, а там посмотрим».
Подъехали. Царевич остановил в полусотне шагов от середины вражеского строя. Обе стороны замерли в ожидании. Спустя минут десять навстречу выехала колесница с той стороны. В ней стояли двое: возница и сотник Чама. По мере приближения сотник менялся в лице и явно пялился на царевича.
– Угул Никимэл, это ты?! – завопил он.
– Да, это я, сотник, – спокойно ответил Ник, – кто велел собрать и привести сюда войско? Кто посмел помимо моего отца лугаля
– Не суди меня, угул, – сотник склонил голову и снял шлем, – я человек подневольный. Визирь Иркабтум приказал, он…
Сотник не успел договорить, в его затылок вонзилась стрела, задрожав оперением. Мёртвый Чама сполз на пол колесницы.
– Я угул Никимэл, – крикнул царевич, – кто посмел стрелять? Прекратить! Всем опустить оружие!
По рядам ополченцев пробежала волна шума, и почти все копья опустились, а щиты встали на землю. Однако со стороны строя колесниц, большинство которых были хеттскими и выделялись высотой бортов и чёрным цветом, раздались гортанные крики команд.
«Фил, охвати хеттов защитным полем, чтобы обездвижить».
«Немного далековато, и строй у них не компактный, но попробую».
«Что, силёнок не хватает?».
«Боюсь лишку дать, как бы всех не придушить».
Из строя колесниц донеслись сдавленные крики, и они замерли, едва шевелясь в невидимой тесноте. Мы с царевичем спрыгнули на землю и подошли вплотную к строю горожан-ополченцев, вооружённых кто чем горазд.
– Склоните колени! – грозно заявил Ник.
Строй опустился, поскольку все признали наследника.
– Сотники, подойдите.
Из толпы вышли четверо, приблизились и опустились на колени.
– Встаньте и говорите, что произошло, и почему вы здесь?
– По городу прошёл слух, что ты, благородный угул, похищен и пленён чужеземцами, – начал пожилой сотник. – Лугаля Ярим-лима так и не нашли. Сейчас в Халпе заправляет визирь и младший наследник Яхдун, который вместе с казначеем затворился в царском дворе и приказывает оттуда. Но чиновники и стража подчиняются только визирю Иркабтуму. В городе неразбериха. Теперь надеемся только на тебя.
– Стройте ополченцев и ступайте в город. Приказываю занять все внешние и внутренние ворота. Прежнюю стражу арестовать, обезоружить и посадить в подвалы. Без моего разрешения никого в город не впускать и никого не выпускать. Ступайте сотники, я принимаю вашу службу, и помните, я прощаю легко, но трудно забываю, за что простил.
– Теперь, мой верный ред, пойдём к хеттским колесницам, – усмехнулся принц, – а по пути объясни мне, что с ними случилось, и почему до нас не долетают стрелы?
Конец ознакомительного фрагмента.