Последняя Золушка
Шрифт:
– Не сочтите за труд, мои дорогие будущие Шарлотты Бронте и Вирджинии Вулф, и ответьте на весьма простой вопрос: героиней какой из сказок вы себя считаете?…
– Ух ты!.. – восклицает кто-то. – Я уже знаю какой!
– …а также обоснуйте, почему вам хочется быть именно этой героиней, а не кем-то другим, – не оборачиваясь, продолжаю я. – Не жалейте красок, не бойтесь выглядеть смешно, помните – это всего лишь игра… сказка!
– Потому что в сказках Иванушка-дурачок в конце концов оказывается самым умным? – ехидно поет тот же серебристый голосок, который первым признался в любви к сказкам.
– В точку! –
Слава богу, сегодня мне уже не нужно их ничем занимать – дамы и девицы сразу увлекаются процессом. Некоторые уже испортили первый лист и неожиданно робко подходят, чтобы взять новый. Я щедро раздаю казенную бумагу и поощрительно киваю каждой.
Наладив бесперебойный процесс, я разваливаюсь на кафедре с видом профессора, принимающего экзамен, и начинаю глазеть в стекло, промытое до полной невидимости. Озера из библиотеки не видать, однако пейзаж не менее эпический: трехсотлетние дубы на горизонте, аллеи елей, пихт и еще каких-то не опознанных мною вечнозеленых вокруг главного корпуса и гостевых коттеджей. По дальней аллее в солнечных лучах движется кавалькада конных: живописные блики на лоснящихся гнедых и вороных крупах. Сияют лаковые сапожки и белые перчатки, подпрыгивающими точками движутся черные кавалерийские шлемы… А вот и белая лошадка! На ней восседает сам принц, не иначе! Я едва не фыркаю и подавляю сильное желание рассмеяться в голос и закинуть ноги в отнюдь не парадных башмаках на заморский антиквариат. Или же дать себе волю и все-таки закинуть?
Вдалеке звучит благородной медью гонг к обеду. Сейчас мои респондентки отправятся вкушать на фарфоре и пить из хрусталя, меня же ждут вещи более прозаические, но в то же время и более привычные, и обед без затей. Вчера в служебной столовой – помещении без окон позади кухни, дабы никого не смущать видом персонала, не отличающего рыбной вилки от салатной, – мне были поданы суп из потрохов, гречневая каша с подливой, салат и компот, а на ужин – творожная запеканка. Просто, вкусно, сытно. Пожалел я лишь об одном – что не прихватил с собой термос, чтобы не спускаться всякий раз за порцией кофе из автомата.
Исписанные листки стаей белых бабочек слетаются на мой стол, и дамы, неожиданно притихшие и задумчивые, покидают помещение. Меня так и подмывает посмотреть: кто есть кто? Однако торопиться не стоит… Я прислушиваюсь к удаляющемуся цоканью каблучков – он странным образом сливается в моем воображении с перестуком копыт только что проехавшей кавалькады – и все-таки забрасываю ноги на профессорскую кафедру. Выдыхаю и чувствую, что, несмотря на то что изо всех сил развлекался и бездельничал, чертовски устал и что забавлять скучающих дамочек будет куда труднее, чем представлялось мне сперва.
Я почему-то так выдохся за неполные два часа представительства и обольщения, что с удовольствием бы закурил, но… во-первых, бросил, а во-вторых, курить в помещении тут категорически не рекомендуется.
Шаги приближаются… и удаляются мимо библиотеки, а я все ползаю по паркету и, чертыхаясь, собираю анкеты своих сказочных персонажей, чувствуя, что задирание ног таки не прошло даром – я ушиб коленку и мне вступило в спину. Да, я явно не супергерой Макс, ни разу не супергерой! Потому что тот даже не пошевелился бы! И своему вескому имени Лев, которым меня наградили мать и бабушка, романтические женщины семьи Стасовых, я тоже соответствую до крайности мало.
Мир номер один. Реальность. Девять Золушек, несостоявшаяся Русалочка, Золотая Рыбка и Серый Волк
Вначале были сказки.
Он говорил об этом деловито, как о каких-то технических подробностях, и Ять в который раз подивился способности этого невероятного человека сочинять себе сказку из чего бы то ни было.
Потирая спину и прихрамывая, я вломился в свою комнату. Колено ныло, живот урчал. Странным образом услышанный гонг повлиял на мой аппетит: есть хотелось смертельно. Я просто исходил слюной и желудочным соком.
– Я что, собакой Павлова в прошлой жизни был, что ли?… – пробурчал я.
Я мысленно приказал бушевавшим в организме железам угомониться, потому как металлический обеденный призыв был не для них: в служебной столовке накрывали только через полтора часа, когда персонал освобождался после обслуживания вип-клиентов.
Я раздраженно швырнул измышления приданных собственно мне випов на стол и прикинул, чем пока можно заморить червячка. В поле зрения не было ничего, кроме початой бутылки воды. «Идиот! – мысленно обругал я себя. – Знал, куда едешь и что ближайший супермаркет отсюда за полсотни кэмэ! И не взял, отправляясь в эту неболдинскую осень, ничего – ни чипсов, ни шоколада, ни даже пачки обычного печенья! Теперь будешь отовариваться в местном баре, который отнюдь не рассчитан на голодранцев вроде тебя, да и бюджетных чипсов там, разумеется, не сыскать!»
Я раздраженно выпил полстакана воды, чем только раздразнил беснующегося внутри зверя. Оставалось одно – спуститься вниз за порцией кофе. Ну что ж, я и питался-то в основном кофе – у себя дома. А здесь, смотри, сразу и избаловался: первое, второе, компот! А запасных штанов-то тоже не взял! С таким аппетитом, того и гляди, на каше с подливой меня как на дрожжах попрет, тем более что добавку брать не возбранялось – питайся сколько влезет.
Первый стаканчик кофе я употребил прямо у автомата, второй унес с собой. Развалился в кресле у окна и протянул руку за верхним листком.