Последствия греха
Шрифт:
Толпа быстро прорвалась сквозь заслон; некоторые женщины ухитрились достичь резиденции премьер-министра, прочие боролись с полицией. Урсула видела, как их немилосердно валили на землю — констебли старались оттеснить манифестанток. Она видела, как кого-то уносили в полубессознательном состоянии. Транспаранты были изорваны в клочья, женщины падали под ударами. Начался хаос.
Она видела, как два полисмена волокли Анну и заталкивали ее в машину.
Прическа Урсулы рассыпалась, волна кудрей закрывала лицо, падая на глаза. Платье было порвано, один из рукавов распустился по шву. Констебль снова попытался
— Констебль, я сам разберусь! — раздался смутно знакомый голос.
Полисмен выпустил ее, и Урсула упала на колени. Она подняла голову и увидела, что перед ней со скрещенными на груди руками стоит инспектор Гаррисон. Лицо у него было усталое и мрачное. Урсула дерзко взглянула на полицейского, поднимаясь с земли. Толпа начала рассеиваться. На обочине лежала женщина, накрытая черным пальто. Возле нее, взывая о помощи, хлопотал какой-то юноша.
— Это произвол! Полнейший произвол! — прокричал он в лицо Гаррисону. — Этой бедняжке никак не меньше шестидесяти!
Гаррисон, как будто не замечая его, схватил Урсулу за руку.
— Вы меня арестовали? — поинтересовалась та.
Инспектор поджал губы.
— Полагаю, вы не захотите без особой нужды ставить своего отца в неловкое положение, — ответил он.
— Не понимаю, каким образом это касается вас. — Урсула рывком высвободилась. — Требую, чтобы меня отправили вместе с остальными!
Гаррисон усмехнулся:
— Не дурите, черт возьми. Вы страшно меня раздражаете. Ждете не дождетесь, чтобы вас посадили под замок. Ждете не дождетесь, чтобы о вас кричали во всех газетах. Вы этого хотите, что ли?! На избирательные права вам наплевать, лишь бы увидеть свое имя в статье! Мерзость — вот как это называется. Как будто у нас и без того мало дел. — Простонародный акцент Гаррисона становился все заметнее по мере того, как он терял терпение.
Урсула прищурилась, но прежде чем она успела пуститься в объяснения по поводу высоких принципов Женского социально-политического союза, Гаррисон затолкнул ее на заднее сиденье автомобиля.
— Да как вы смеете! — крикнула она, когда он захлопнул за ней дверцу и сел вперед.
— Езжайте! — приказал инспектор, и безымянный водитель нажал на газ.
Урсула безуспешно попыталась открыть дверцу, а потом покорно откинулась на спинку. Что подумают знакомые суфражистки, увидев, как ее увозит высокопоставленный сотрудник королевской полиции — лишь потому, что у нее влиятельный отец? На глазах девушки выступили слезы ярости. В двадцать два года с ней продолжают обращаться как с непослушным ребенком.
Автомобиль подъехал к полицейскому участку на Кэнон-роу, который примыкал к красно-белому кирпичному зданию в готическом стиле — штаб-квартире лондонской полиции.
Урсула подалась вперед.
— Вы все-таки меня арестовали!
Гаррисон вышел из машины.
— Ничего подобного, — ответил он. — Просто больше не хочу отвлекаться от своих обязанностей из-за таких, как вы. Вы, наверное, и сами понимаете, мисс Марлоу, что у меня очень много дел. До завтра.
Инспектор захлопнул дверцу и приказал немедленно доставить своевольную суфражистку домой.
6
Джулия достала бледно-желтое нарядное платье Урсулы и осторожно разложила
— Мисс? — Джулия выразительно взглянула на часы.
— Что?.. О, черт, — буркнула Урсула, увидев, что ее блузка не застегнута до конца.
— Позвольте мне, мисс, — сказала Джулия, которая хорошо знала, что молодая хозяйка в спешке нередко отрывает пуговицы.
Горничная помогла ей нарядиться, а потом усадила Урсулу на низенький, обитый шелком табурет и расстегнула заколку. Было так приятно чувствовать, что с головы как бы свалилась тяжесть. Урсула тряхнула кудрями, чтобы локоны рассыпались, и снова погрузилась в собственные мысли, равнодушная ко всему, кроме равномерных движений гребня.
— Я слышала, что Эбботы подыскивают новую горничную для Сесилии, — сказала Джулия, поднимая волосы Урсулы и закручивая их на валик, при помощи которого делалась модная высокая прическа.
— Кто тебе сказал? — Урсула отвлеклась от своих мыслей. — Джон?
Джулия слегка покраснела. О ее романе с лакеем Андерсонов знали все.
— Он, похоже, прекрасно осведомлен обо всем, что творится у соседей, — начала Урсула, но, заметив, что Джулия залилась румянцем, замолчала.
Горничная потянулась за шпильками.
— Значит, Лили ушла от Эбботов, — задумчиво произнесла девушка. — А я думала, у нее неплохо идут дела.
— Думаю, мисс, — проговорила Джулия, зажав две шпильки в зубах, — что ей пришлось уйти. Из-за обстоятельств. — Она выразительно похлопала себя по животу.
Урсула молчала, не зная, что сказать.
— И что теперь с ней будет? — наконец негромко спросила она.
Джулия поцокала языком, продолжая возиться с прической.
— Да не жалейте ее, мисс. Говорят, Лили и сама не знает, кто отец ребенка.
— Но… — Урсула с трудом сдержалась, хотя ей на память тут же пришли отвратительные истории, которые она читала и слышала. — Но, разумеется, Лили нуждается в нашем сочувствии, а не порицании.
Джулия с любопытством взглянула на хозяйку.
— А что говорят на этих ваших собраниях? — спросила она.
Урсула покраснела.
С тех пор как она начала вместе с Уинифред посещать митинги социалистов, Урсулу стало беспокоить положение молодых лондонских работниц. Без образования, лишенные возможности получить профессиональную медицинскую помощь, девушки не в состоянии были избежать скандалов, связанных с нежелательной беременностью. Неистово отрицая взгляды отца на евгенику, Урсула тем не менее соглашалась с ним, что нужен некий контроль над рождаемостью, чтобы вывести несчастных женщин из порочного круга непрерывного деторождения и нищеты. Джулия, конечно, слышала, как Урсула высказывает свое мнение по этому поводу, но со своей стороны относилась с неизменным презрением к подобной неосмотрительности своих товарок.