Послезавтра
Шрифт:
Лора ткнула его локтем, чтобы он перестал рисовать.
— Атахуальпа, — сказал он отстраненно, не отрываясь от своего корабля. Точно ли он передает оснастку 1532 года? Он не мог за это поручиться.
Лора моментально написала ответ на стандартном бланке.
— Время! — объявил судья.
Девушка быстро передала бланк в руки ассистенту, подошедшему к их столу. Судья спросил:
— Кто дал правильный ответ?
Счастливчиков оказалось два: команды Вудмонт и Пайнхерст. Разумеется, ведь Пайнхерст были хозяевами и устроителями этой олимпиады. Академия Пайнхерст считалась лучшей в академических
Нечего ему тут стрелять глазами! Негодяй стал пожирать Лору взглядом, как только она вошла в эту дурацкую комнату.
Глава 5
Доктор Люси Холл вбежала в отделение детской интенсивной терапии, лишь на секунду вспомнив о Сэме. Как он там? Чья команда побеждает? Она надеялась, что победят именно его ребята. Ее сын был азартным борцом, не терпящим поражений, который к тому же обладал глубочайшими энциклопедическими знаниями. С ним было невозможно играть в викторины, и она в глубине души жалела, что детям нельзя участвовать в телешоу, где шла игра на деньги. Сэм мог бы прожить свою жизнь безбедно, если бы для него сделали исключение.
Подходя к кровати своего маленького пациента, Люси уже не вспоминала о сыне. Молча, как всегда, она поблагодарила Бога и судьбу за то, что ее драгоценный сын так здоров и силен. Люди часто не понимают, каким богатством они обладают.
Она смотрела на Питера, у которого опухоль мозга задела зрительный нерв. Ни о какой операции не могло быть и речи, химиотерапия была бесполезна. Оставалось только одно средство: радиоактивное облучение. Питер выглядел очень уставшим.
— Облучение сократило размер опухоли на двадцать процентов, — сказала Мария, передавая Люси историю болезни.
— Как он сегодня? — тихо спросила она медсестру.
— Без изменений.
Неутешительные новости. Плохо. Люси подошла ближе к кровати мальчика:
— Здравствуй, Питер. Как у тебя дела?
— Немного получше, наверное.
В устах юного пациента эти слова имели противоположное значение. Питеру было немного похуже. Люси очень хотелось схватить это темное тело опухоли и вытащить его из головы мальчика. Как могло такое случиться с этим замечательным малышом? Почему? Неужели у Бога нет глаз?
Увидев, что Питер держит в руках потрепанную книжку о Питере Пэне, Люси вдруг подумала, что врачи могут ошибаться. Что, если они неверно оценили состояние зрения мальчика?
— Уже можешь читать?
— Нет. Но я помню эту сказку по картинкам. Моя мама читала ее мне.
Как и большинство детей на этом отделении, Питер был окружен заботливыми родителями, братьями, сестрами, тетушками и бабушками, которые поддерживали его и себя. В таких семьях крепла дружба, появлялась и угасала надежда, звучал смех и лились слезы. Люси казалось, что жизнь возле больного похожа на спасательную шлюпку. Незнакомые люди плачут друг у друга на плече, и каждый старается поддержать товарища по несчастью.
Если вы захотите узнать о человеческом благородстве, на секунду поверив в то, что алчность, жестокость и вероломство являются не единственными отличительными
— Твоя мама тобой очень гордится, — сказала Люси Питеру. — Ты у нас очень смелый.
Будто бы в ответ на ее слова все здание больницы едва заметно вздрогнуло. Потом Люси услышала звук, который никогда раньше не замечала, находясь в стенах госпиталя: неистовое завывание ветра, похожее на стон привидения в ненастную ночь.
Вечером в Лос-Анджелесе было непривычно тихо. Так тихо, как бывает в Лондоне, когда все звуки поглощаются знаменитым фогом. Туман, волной накатывавшийся со стороны Тихого океана, представлял собой восхитительное зрелище. Он ложился плотной белесой тенью на пляжи Санта-Моники, превращал Венецию в город призраков, поглощая Сансет и Уилшир и замедляя и без того вялое движение по скоростным шоссе. Он мягко наступал, как живое существо, состоящее из влаги и тени, неся с собой тайну и угрозу туда, где люди привыкли жить по спидометру.
В очередном выпуске новостей компании «Фокс-11» репортер Барт Тониз выражал беспокойство о том, что Лос-Анджелес может накрыть волна аномальных погодных явлений, как это случилось с Нью-Йорком и Токио. Он считал, что климатические изменения были каким-то образом связаны с тайфуном Ноэлани, несколько дней назад разметавшим всю северную часть Гавайских островов.
В студии Томми Левинсон стоял перед голубым экраном, слушая репортаж Барта. Он искренне радовался тому, что в вертолете сейчас сидит не он. Да, вертолет — последнее место, где бы он хотел оказаться во время тумана.
— Туман такой плотности — явление не характерное для Лос-Анджелеса, — говорил Барт. — Он образовывается, когда теплый влажный воздух соприкасается с холодной океанской водой. Феномен, свидетелями которого мы сейчас являемся, может произойти только в случае резкого понижения температуры Тихого океана.
Камера переключилась на Томми, и он сказал:
— Спасибо, Барт. Новости действительно удивительные.
Правда, они не были основными. Нет, пальма первенства сегодня принадлежала Ноэлани. Пару часов назад они получили штормовое предупреждение из Управления по океанографии и атмосферным исследованиям. Сама форма сообщения была странной: нечасто они получали электронное письмо с пометкой «Чрезвычайная ситуация». Томми продолжил репортаж:
— Эксперты говорят, что сегодня мы сможем наблюдать рекордные по высоте волны на южных пляжах, что бесспорно смогут оценить любители серфинга от Санта-Барбары до Сан-Диего.
После паузы репортаж подхватила Лиза Ричардс, коллега Томми. Она всегда была готова принять эстафету.
— Насколько большие ожидаются волны, Томми?
— Точно никто не знает, но они будут своеобразным продолжением урагана Ноэлани, который опустошил Гавайи на прошлой неделе. Я могу лишь предположить, что волна будет хорошей.