Послезавтра
Шрифт:
К сожалению, сотня тысяч лет — незначительный отрезок времени для Земли — оказалась неподвластной для осмысления простым человеком. У государственных мужей на лбу было написано: «После меня — хоть потоп».
Джек смотрел на их грустные, озлобленные или непонимающие лица и думал, что некоторые из этих людей до сих пор еще ничего не поняли. Другие же понимали происходящее слишком хорошо, что выдавали их сжатые кулаки и мечущиеся глаза.
— На этот раз речь идет о глобальном климатическом сдвиге, — продолжал Джек. — Эти
Джек развернул графическое изображение, полученное Джейсоном в результате двадцатиминутного мастер-класса на клавиатуре компьютера. На нем была показана динамика продвижения льда на юг.
— Снег и лед будут отражать солнечный свет с поверхности Земли, и ее атмосфера стабилизируется, но настанет Ледниковый период.
Генерал Артур Уоткинс Джонс Пирс, председатель объединенного комитета начальников штабов, понял, о катастрофе какого масштаба рассказывал Джек. Он был умным человеком.
— Что мы можем сделать?
— Эвакуировать людей как можно дальше на юг.
Беккер потемнел лицом. Он, как большинство политиков-администраторов, больше всего заботился о своей репутации. Он не мог допустить, чтобы чья-то ошибка лишила его теплого места.
— Это уже совсем не смешно, профессор Холл.
— А я не шучу, — взорвался Джек, с трудом подавляя гнев. Ему нельзя было кричать на этого слизняка, потому что так он только настроит против себя остальных. — Людей необходимо эвакуировать, пока есть возможность. Позже им будет просто не выбраться.
Произнося эти слова, он снова представил себе Сэма, и его сердце переполнилось эмоциями. Он хотел как можно скорее уйти отсюда, от этих людей с их бесполезными спорами и отправиться в дорогу. Но если ему каким-то образом удастся убедить этих людей в необходимости немедленных действий, то он сможет спасти миллионы таких же живых и драгоценных душ, как Сэм, Лора и Брайан.
Теперь государственный секретарь, сидевшая до этого момента со сцепленными руками и поджатым подбородком, будто ожидая любого повода подняться и уйти, подалась вперед и спросила:
— И куда же вы предлагаете им идти?
Анджела Линн была приятной женщиной, и, кажется, она ему поверила. Ну что ж, у него появился хотя бы один сторонник.
— Чем дальше они уйдут на юг, тем лучше. Техас, Флорида, но лучше всего в Мексику.
— В Мексику?! — негодовал Беккер. — Вы, голубчик, занимайтесь своей наукой, а политику оставьте нам.
Джеку представилась возможность сделать нечто очень приятное. Он посмотрел в упор на президента и стал обращаться лично к нему. Краем глаза он видел, что Беккер напрягся и покраснел. Такие люди, как он, всегда болезненно реагировали на проявление к ним неуважения.
— Господин президент, если мы выживем, я не имею в виду уже кого-либо лично, а человечество как вид,
— Но мы обязаны в первую очередь подумать о судьбе Америки, — вмешался Беккер.
— Тогда защищайте американский народ, а не его гражданское самосознание. Посмотрите на этот вопрос в перспективе. Шансы вести сельское хозяйство в Северной Америке практически ничтожны. Проявите умение планировать, вступайте в союзы, просите помощи. Пройдет совсем немного времени, и вам придется о ней умолять.
В комнате повисла звенящая тишина. Ее прервал Беккер:
— Что конкретно вы нам предлагаете?
Джек скрыл свое изумление. Такой вопрос мог задать человек, который всерьез задумался о том, что здесь только что было сказано. Неужели Беккер поверил? Хотя в мире уже произошли события, которые были еще невероятнее.
Джек подошел к большой настенной карте. Он обратил внимание присутствовавших на Юго-Восточную Азию и Северную Америку. Взяв толстый черный карандаш, он провел линию, которая оказалась почти параллельной старой линии Мэйсона-Диксона.
— Эвакуируйте всех людей к югу от этой линии.
Теперь заговорил президент. Сначала он взглядом попросил у Джека разрешения его перебить, а когда тот кивнул, спросил:
— А что будет с теми, кто севернее?
Его голос дрожал, и все почувствовали, что он понял всю тяжесть положения.
В глубине души Джек поблагодарил небеса за это собрание. Оно должно было бы произойти еще три дня назад для того, чтобы принять решение об активации заранее продуманного плана. Все же лучше поздно, чем никогда.
К сожалению, собрание было запоздалым, и Джеку пришлось произнести самые тяжелые в своей жизни слова.
— Боюсь, что их спасать уже поздно, — сказал он. — Если они покинут свои жилища и попытаются куда-либо поехать, буря убьет их в считанные секунды.
«Может быть, такая судьба ожидает и моего мальчика, моего Сэма», — пронеслось у него в голове. Джек не смог удержаться и бросил пристальный взгляд на Беккера, и тот отвернулся так поспешно, будто взгляд жег как огонь.
— Сегодня у них остался один лишь шанс: запереться дома, молиться и ждать.
Президент на какое-то мгновение задумался. Джек готов был поручиться, что он вспоминал Питтсбург и Кливленд, Гэри и Чикаго, Миннеаполис, Омаху — все эти города составляли историю Америки. К тому же президент не забывал и о численности населения. Он вообще был хорошо известен умением оперировать цифрами. Наконец президент встал и поблагодарил Тома Гомеса. Это означало, что доклад Джека подошел к концу. К тому времени он уже с трудом сдерживал свое нетерпение, потому что мог думать лишь о судьбе своего сына. Он уже выполнил свой долг гражданина, теперь его ждал долг отца.