Послушник

Каменев Алекс

– Как, ты говоришь, тебя зовут?

Мне категорически не понравился тон его голоса. Совершенно. Тянуло от него чем-то таким нехорошим. Словно сказав правду, в ответ я услышу нечто крайне неприятное, вплоть до какого-то жуткого и ужасно звучавшего диагноза.

Интуиция просто вопила заткнуться и подождать. Я не стал ей противиться, притворившись, что снова не могу говорить.

А потом случилось такое, от чего все подозрительные мысли о нехороших докторах испарились в мгновение ока.

Дело в том, что кровать,

где я лежал, перевели в полулежащее положение, и мне наконец удалось увидеть очертания своего тела под одеялом.

Не мое тело.

Простая на первый взгляд мысль запульсировала в голове с бешеной скоростью. Я вдруг не смог ни о чем думать, просто повторял и повторял про себя: не мое тело, не мое тело, не мое тело.

ЭТО ЖЕ НЕ МОЕ ТЕЛО!!!

Осознание этого дикого, невозможного факта так сильно выбило из колеи, что я снова отключился.

Темнота.

Мне уже приходилось читать книги, где люди переносились в другие миры и вселялись в других людей. И почему-то у большинства авторов герои принимали данный факт легко и непринужденно.

А вот лично меня довольно серьезно шокировало случившееся событие. Сказать, что я был в панике, это ничего не сказать. После очередного пробуждения и понимания, что ничего не изменилось, что я все так же в чужом теле, судя по комплекции – подростка лет тринадцати-четырнадцати, вместо того чтобы с кривой мужественной ухмылкой принять данный факт и порадоваться началу несомненно веселых приключений, к своему стыду, из меня вырвалось нервное хихиканье, быстро переросшее в громкий хохот с отчетливыми признаками истерики.

Я лежал на больничной койке и самозабвенно исторгал из себя оглушительный смех. Слабость в теле исчезла, руки и ноги суматошно колотились о кровать, порой чуть не выталкивая тело на пол. Одеяло давно уже лежало там. Я издавал странные звуки, тряс головой и периодически выгибался дугой.

Вскоре на шум в палату прибежала медсестра, следом прискакал доктор, начал орать, требуя принести шприц с успокоительным.

– У него припадок, да держите вы его.

– Крепче держите.

Думаете, легко осознать, что ты находишься в другом теле? Как бы не так. Удар по психике колоссальный. Причем конкретный такой, как будто тебе врезал под дых со всей дури чемпион по боксу в супертяжелом весе.

– Укол!

И снова погружение в беспамятство.

Следующий приход в сознание ознаменовался появлением двух новых действующих лиц. Мужчина и женщина средних лет смотрели на меня с теплотой и заботой во взглядах, щедро приправленных неприкрытой тревогой.

– Кирюшенька, сынок, как ты?

– Кирилл?

Я смотрел на них и ни черта не понимал. Кто эти люди, зачем они здесь и что вообще происходит? Хорошо еще, что желание опять нырнуть в пучину безумного веселья куда-то исчезло, заменив собой вполне объяснимую жажду разобраться в происходящем.

Поняв,

что «сыночек» их абсолютно не узнает, оба родителя враз погрустнели. Отец с суровой решимостью нахмурил кустистые брови, а мать громко всхлипнула. Стоящий чуть позади доктор ободряюще положил ей на плечо руку и что-то негромко прошептал.

А я лежал и совершенно не представлял, что мне делать дальше. Как-то сразу стало понятным, что дальнейшие попытки убедить окружающих людей в собственной личности ни к чему хорошему не приведут. Меня или отправят к мозгоправу, или вовсе запрут в психушку, не забыв напоследок одарить смирительной рубашкой.

Не слишком обнадеживающие перспективы, если подумать. Прослыть двинутым по фазе как-то совершенно не улыбалось.

Значит, оставался единственно возможный выход из сложившейся ситуации: косить под потерявшего память. Все пробелы и незнание родственников списать на обширную амнезию. Не бог весть какой способ, но ничего другого путного в голову не приходило.

Чем я в общем-то и занялся, активно симулируя полную потерю памяти. Находясь в совершенно обалдевшем состоянии после пробуждения в теле какого-то пацана, делать это в общем-то было не так уж и сложно.

Где-то на задворках легкой тенью промелькнуло облегчение, что не занесло в женскую особь или, того хуже, в грудного младенца. В этих условиях я бы точно долго не продержался и, скорее всего, быстро сошел с ума.

Меня продержали в стационаре три дня. Брали анализы, возили на МРТ. Фиг знает, откуда в небольшой вроде больнице оказался вполне себе современный томограф. Проводили опросы, психологические тестирования, отслеживали реакции на фото с изображениями совершенно незнакомых мест.

Я китайским болванчиком повторял одно и то же: ничего не знаю, ничего не помню, сплошной туман и забвение. Постепенно привыкал к новому телу и, чего уж скрывать, радовался тому, что все-таки не погиб.

К этому времени, за счет нескольких оговорок и парочки подслушанных разговоров, стало понятно, что меня действительно занесло куда-то очень далеко и что мир здесь отличается от старой доброй матушки Земли начала двадцать первого века. Однако любые расспросы я решил отложить на потом, справедливо опасаясь вызвать у личностей в белых халатах ненужные подозрения.

В конечном итоге меня все-таки отпустили домой, передав родителям на руки и поставив диагноз, на который в общем-то я и рассчитывал.

Улица встретила приятным теплом летнего вечера. Садясь в необычного вида пикап, я вдруг замер перед открытой дверью. Меня накрыло странным чувством тревоги и беспокойства. Я неожиданно осознал, что действительно умер, там в своем родном мире, и это событие отнюдь не осталось для меня без последствий.

* * *

Российская империя.