Посох Гурама

Басов Николай Владленович

Сухмет передёрнул плечами, как от озноба.

— Это похоже на наваждение, но мне опять кажется, что за нами кто-то подглядывает, — прошептал он. Лотар улыбнулся.

— И подслушивает?

— Это очень тонкое, почти незаметное внимание. Оно так совершенно, что может исходить от очень сильного мага.

— Или от по-настоящему хорошего следопыта, разведчика.

Сухмет натянул на ногу Лотара сапог и пожал плечами.

— Если это человек, то он очень искусен.

— Я ничего не чувствую.

— В тебе ещё недостаточно силы.

Сухмет

встал, протянул Лотару руку и помог ему подняться на ноги. Лотар выпрямился с такой болезненной миной, что Сухмет, помимо воли, хмыкнул.

— Бедный мой господин, кто бы узнал в тебе сейчас непобедимого воина?

— Молчи, презренный, или я зажарю твой язык на вертеле! — зарычал Лотар с подчёркнутым восточным акцентом.

— Нет, не так. — Сухмет хихикнул, глядя на неловкие после долгого сидения шаги Желтоголового. — Настоящий владыка не кричит, когда угрожает. Он шипит, как змея, и ему внимает даже комар, замирая на лету. А ты орёшь, как новобранец, который вынужден подбадривать себя даже в учебном поединке.

Лотар встряхнулся, пытаясь избавиться от этой гнусной скованности в движениях.

— Смотри, вот научишь на свою голову, тогда…

Внезапно лёгкое холодное пятнышко появилось на затылке Лотара, и теперь даже он знал, что за ними наблюдают. Уже в следующий миг он искал своим темновым зрением противника, затаившегося в кустах, куда им сейчас предстояло идти. Он просеивал ветку за веткой и снова, как несколько ночей назад на перевале, ничего на обнаружил.

— Ты оставил еду открытой? — спокойно спросил Лотар.

Сухмет стоял рядом, вливая в него свою энергию.

— Я поставил вокруг стоянки магический круг. Если его пересечёт хотя бы песчинка, я узнаю об этом даже здесь.

— Всё спокойно?

— Совершенно.

— Может быть, он настолько искусен, что…

— Охранную магию не обманет даже Нахаб. В природе нет существа, которому это под силу.

Лотар стряхнул напряжение, появившееся от этого взгляда из кустов, а может быть, из-за звука этого жуткого имени, в котором таилась какая-то страшная безнадёжность. К счастью, нечто, которое так называлось, находилось по-настоящему далеко и путь его сюда не лежал. В этом просто не было смысла. Демоны такой силы вершат судьбы могучих цивилизаций, а то, что происходило здесь и сейчас, было мелкой, ничего не решающей стычкой на границе добра и зла.

Они постояли ещё.

— Пойдём, — сказал Сухмет. — Чай перекипит. А этот… Может, он и не враждебен.

Лотар кивнул. Они пошли. Но уже через десяток шагов оба замерли, ошеломлённые одним и тем же чувством.

В великом и прекрасном шатре ночи одна за другой рвались чьи-то жизни, и где-то рядом. И было это так мучительно, что у Лотара, как никогда, заболели раны.

— Где? — прошептал он.

— В замке.

Они снова стали слушать стон безнадёжной, отчаянной борьбы, прерываемый смертью.

— В других это кажется ужаснее, — сказал Лотар, поворачиваясь к замку. — Самому драться проще.

— Я читал

в одном трактате, что настоящего воина его нелёгкая судьба очищает. И наступает миг, когда он перестаёт быть воином, потому что не способен взять жизнь у врага даже для спасения собственной жизни.

— И кем он становится?

— Не знаю, в трактате об этом не говорилось.

Они снова послушали шум в замке. Всё, что там творилось, должно было продлиться недолго. Лотар уже почти не слышал звона оружия.

Внезапно кто-то пробежал по стене, почти невидимый в темноте, как нетопырь. За ним, ярко освещённые множеством факелов, бежали ратники со знаками княжича Гильома на щитах. Лотар видел, как беглец наклонился над краем стены, глянул вниз и отшатнулся. Это был смелый и сильный человек, иначе он не прорвался бы на стены замка. Но он испугался бешено несущегося к водопаду потока, и Лотар не осуждал его.

Схватка длилась не более минуты — слишком много было преследователей, и уж очень решительно они нападали. Сухмет охнул, когда в воздухе разлилось напряжение ещё одной смерти. Потом он вытянул шею.

— А эти, что с цветами Гильома, дерутся кистенями.

— Если потом трупы сбросить в водопад, никто не докажет, что их убили. Потому что резаных ран не будет.

— Ну да, следы объяснят ударами об уступы стен или острые камни на дне.

Несколько минут воины со щитами отдыхали, собравшись над убитым. Потом подняли его, раскачали и подбросили высоко в воздух. Жалкая марионетка, которая только что была живым человеком, полетела вниз, скатилась по склону чёрной скалы, плюхнулась в воду. Стражники на стене, поддерживая своих раненых, подобрали факелы, оружие и пошли вниз.

— Значит, те, кто служит Гильому, убивают тех, кто приехал с Атольфом и кто грабил на перевале.

— Пьяная ссора?

— Не похоже. Скорее всего, действуют по приказу.

— Значит, прячут концы в воду, — сказал Сухмет и вздохнул. — А сами вожди?..

Он напряжённо стал изучать замок, но почему-то ему было трудно разобраться в нём.

— Нет, Атольф, Батенкур и ещё кто-то третий — скорее всего сам Гильом, мирно сидят в главном зале. У них ужин.

А Лотар без труда увидел, как эти трое смеются, поднимая огромные кубки с дорогим вином, хотя слуги, обслуживающие их, вздрагивают, прислушиваясь к тому, что происходит в замке, а три охотничьи собаки, собравшись у дверей, воют, задрав головы к высокому прокопчённому потолку.

— Да, они в порядке, — согласился Сухмет. — Значит, теперь нет никого, кто мог бы объяснить тайну появления Чунду на перевале, кроме Атольфа, Батенкура и, конечно, Гильома. — Он снова вздохнул. — Они ужинают, пойдём ужинать и мы.

Шум в замке стих окончательно, значит, из тех возниц, которые днём пригнали повозки с последней добычей, и воинов, которые охраняли их, никого не осталось в живых. Только Батенкур и Атольф.

— Да, пойдём ужинать. На сегодня представление окончено.