Посох с проблемами

Carbon

Мир взорвался. Больно-больно-больно! А потом темно.

Кап. Кап. Кап-кап-кап. Плюх! Ржа!

– Фил, ну ты и мстительная сволочь. Нахрена ты его утопить пытаешься?
– раздал-ся знакомый женский голос над головой.

– Упс. Не рассчитал маленько, много налил. Ди, выплывай! Чего разлегся, в луже холодно и мокро. Пошли лучше домой, там сухая теплая постелька, отварчик. Я тебе за рукоять дам подержаться, м?

Филициус

Ме-лан-хо-лия. Странное слово. И, кажется, оно не сильно соответствует моему состоянию. Я не испытываю ни капли гнева или обреченности, да и мир вокруг кажется не то, что

черным, а каким-то приглушенно серым. Тогда, возможно, тос-ка? Старая, добрая знакомая, что посещала каждого. Когда краски вокруг размы-ваются в единое нечто, когда внешний мир перестаёт существовать и на разум волной накатывает апатия. Все, что находится вне пределов твоего зрения пере-стаёт существовать. Все друзья, знакомые, близкие кажутся такими далекими, а то и вовсе нереальными, как дивный сон, однажды увиденный в детстве. А были ли они у меня, эти друзья, близкие? Что то мелькает на краю сознания, будто скрытые кадры, но я не помню... не помню что было до этого момента.

Есть только сейчас. Только эта прекрасная громада космоса, выглянувшая из за серой дымки и сейчас приветливо сверкающая мне звёздами. Только этот поток жизненной энергии, родной, согревающий... как руки матери. Глаза закрываются сами, пространство убаюкивает словно огромная колыбель.

Чувства усиливаются, по телу пробегает волна холода, а дыхание практически останавливается. Странные ощущения. Приятные? Возможно. Нет, скорее уми-ротворяющие.

Кто я? Личность? Ха...действительно ли? А может просто самая ничтожная часть? Одна из миллиардов песчинок в бесконечном потоке вселенной. Но в то же вре-мя, я ведь тоже могу быть отдельной вселенной. Забавное противоречие.

– Действительно, - раздался голос позади меня. Похоже, я заснул. Иначе как ещё можно услышать в вакууме свой собственный голос, если даже не открывал рта, я уже не говорю о том, чтобы двигаться.

– Молчишь? Возможно, это Правильно. Слова тут не нужны...
– голос стал ближе, а затылка коснулось чужое дыхание. Щекотно.

– Не обернёшься? Не страшно?
– я мысленно хмыкнул. А чего бояться маленькой песчинке? Разве сейчас я могу что то изменить? И есть ли смысл опасаться богу?

– Ты необычное Оружие. Действительно считаешь себя богом? Так искренне?
– в интонациях скользнуло недоумение вперемешку с весельем.

А разве это не правда? Конечно, бог, творец, создатель. И это даже не считая тех миров, что рождаются и умирают у меня в голове день ото дня.

– Аквариум...
– прочитало мои мысли нечто. Да, аквариум, клетка с декоративными цвирками. А ведь есть ещё низшие расы, или вообще создания , что меньше пы-ли...

О, точно, ещё, кажется, благодаря видениям я мог менять реальность. Разве не бог?

– Так вот почему я не чувствую в твоих словах ложь.
– засмеялся голос.
– Я уже по-дозревал что мы оба сошли с ума.

– Я стараюсь никогда не лгать, - подтвердил я, - Могу недоговорить или показать иную сторону медали, но лгать... это практически физически больно, - голову сно-ва пронзили неуловимые кадры, кажется, из прошлого. Вернуться? Куда я должен вернуться?

– Что ж... ты, действительно необычный выбор этой вселенной. Не могу сказать - лучший или худший, станете ли вы втроём великими или приведете призму к ги-бели, но... Да, - я отчётливо «увидел» как что

то за моей спиной кивнуло, - Мне уже интересно посмотреть.

– Я рад, - кажется, моё поведение его обрадовало. Я сделал кого-то счастливее, приятно, ржа. Но отрывать свою голову от необычайно мягкой постели-вселенной все так же не хочется.

– А теперь, будь добр, Филициус из клана Гаросса, хватить дрыхнуть в потоке душ и марш к своим обязанностям!
– нечто огромное и ехидное дало мне смачный пи-нок под зад. Вселенная закрутилась перед глазами, картинки воспоминаний тоже встряхнулись и начали соединиться в единую картинку.

– Ну спасибо, ваше Прародительтво.
– буркнул я, приводя кашу из мозгов в поря-док.

– Всегда пожалуйста, потомок, - махнул тот рукой, пытаясь раствориться в небы-тие.

– Эй! Погоди! Мастера-то отдай!!!
– до меня вдруг резко дошло, что Таири со мной нет... вообще нет!

– Смотри, спохватился. Я думал, не вспомнишь. Тут дело такое - она не слишком хочет возвращаться, потому что основное сознание Швеи - это она, и она... слиш-ком чужая этой вселенной. И вряд ли ты один ее уговоришь. Только если вдвоем.

– С кем вдвоем?
– озадачился я.
– С вами?

– Да щас, что ж я тебе, педофил что ли, с собственными пра-пра-пра-пра-какими то внуками спать?
– фыркнул Прародитель.
– Вспоминай. Если успеете - будете вме-сте.

Взял и окончательно растворился, ко... козел.

– Стой, козел мифриловый! Не смей!
– чей-то вопль буквально ввинтился в череп, я оглянулся и вдруг понял,что весь обмотан тонкой светящейся нитью, за которую без конца дергают, да еще и орут.

– Чего не сметь?
– все ещё не совсем разобравшись в ситуации, спокойно задал я вопрос мелкому Норду, обнаружившему на другом конце нити.

Но это придурок меня не услышал, продолжал орать и дергать. А я не сразу сооб-разил, с чего у парня такая истерика. Когда понял, хмыкнул про себя. Надо же... я и сам не заметил, как мы трое стали одним целым. Даже если мы останемся с Та-ири вдвоем - мне тоже будет чего-то не хватать.

А этому пацану тем более без нас плохо, вот он и орет на всю вселенную.

– Да погоди ты, ржа, - бормотал я, придерживая нить,когда он опять за нее дергал.
– Ща я... ага. Уговаривать еще... один верещит как недорезанный, вторая ваще в отключке, один я самый умный и ответственный, избранный пинком самого Пра-родителя. Иди-ка сюда... Это что? А, память. Берем. Рефлексы... привычки... ржа, не дай бог чего потеряю, она ж меня потом убьет. Не, ко рже, короче. Иех!

Резко дернув нить со своей стороны, я, кажется, нечаянно вырубил Ди, он там по ощущениям упал и притих. Зато сразу в сотню петель набросил это дело на пу-стоту, туда, где чувствовалась, но не отзывалась Мастер.

– А теперь поехали, - выдохнул с облегчением и перестал сопротивляться. Даже бессознательный, Дьенн так нас хотел и боялся потерять, что выдернул одним этим желанием, словно ржепку из грядки.

В последнюю секунду я почуял, как очнулась Таири, а вместе с ней и оглушенная Швея. Похолодев, я уже приготовился к худшему. Но к моему удивлению, суч-ность, как ее обзывала Мастер, не стала сопротивляться. Она словно бы сама изумленно таращилась на оголтело сматывающего нить Дьенна и в пустоте мель-кнул обрывок мысли: