Посол
Шрифт:
Чекатило нахмурился:
– Мне, конечно, уже за сорок, но память меня пока не подводит. Нет, она никогда не работала на меня. Хотя и приходила сюда несколько раз в год.
– Что? – ужаснулся Каспар. – Софья приходила сюда, по собственной воле?
– Да, – подтвердил Чекатило. – По ее собственной воле. Она присматривала за девочками, работающими в отдельных кабинках, делала им припарки от сифилиса и все такое прочее. Иногда принимала роды или приканчивала детишек во чреве. Она пыталась следить за здоровьем девушек. – Жирный мошенник похотливо ухмыльнулся. – Нелегкая это задачка
– Была? Она была и остается доброй женщиной, – подчеркнул Каспар. – А сейчас она пропала, ее забрал Мясник.
– Значит, она мертва. Зарезана и съедена.
– Я в это не верю, – заявил Каспар.
– Нет? Что заставляет тебя полагать, что она жива?
– Я сам, – ответил Каспар каким-то усталым, лишенным эмоций голосом. – Пока я не увижу что-то, что доказывало бы ее гибель, я буду продолжать искать ее.
– Влюбился? – хохотнул Чекатило. – Не стану винить тебя, коли так. Софья Валенчик – прекрасная женщина.
– Нет, – сказал Каспар, и Чекатило улыбнулся поспешности его ответа.
– Ясно, но почему ты считал, что я могу или захочу помочь тебе отыскать ее?
– Не знаю. Я пришел сюда, думая, что, возможно, ее забрал ты, но теперь я в этом не уверен. Я не знаю, что бы ты мог сделать, чтобы помочь мне, но если есть это «что-то», то молю тебя – помоги.
Прежде чем заговорить, Чекатило несколько долгих секунд рассматривал Каспара.
– Я помогу тебе, имперец, хотя лишь Урсан знает почему. Я и сейчас полагаю, что мы с тобой будем врагами, но тут дело касается Софьи. Чем ты отплатишь за мою помощь?
– Все, что я могу предложить, это свою благодарность, – сказал Каспар.
Великан-кислевит рассмеялся, посол же был по-прежнему серьезен.
– Ты – человек своего слова, Каспар фон Велтен?
– Да, – кивнул Каспар. – Мое слово железно, раз данное – уже не сломается.
– Каспар… – предостерег Бремен, но посол махнул рукой, призывая рыцаря к молчанию.
Взгляды мужчин встретились и долго не отрывались друг от друга, а потом Чекатило, наконец, кивнул и поднялся с лавки.
– Я так и думал, имперец, просто имей в виду, если нет – тебе конец. Что ж, у меня много глаз и ушей по всему Кислеву, и если есть что-то, что можно узнать, я раскопаю это для тебя. – Чекатило подался вперед. – Но если я сделаю это для тебя… – произнес он, оставив многозначительную фразу незаконченной.
– Я понимаю, – сказал Каспар, размышляя, так ли это на самом деле.
Глава 8
В дни, последовавшие за встречей Каспара с Чекатило, погода продолжала портиться. Кислевские старейшины утверждали, что грядет самая тяжелая зима со времен Великого Царя, Радия Боки. Правда это или нет, Каспар не знал, да его это и не заботило, так занят он был удовлетворением нужд увеличивающейся армии в нескончаемый период отсутствия сражений.
Дни шли и шли, но мысли о Софье продолжали вторгаться в его сны, да и в бодрствующее сознание тоже. Проявив исключительное для него участие, Пашенко лично проинформировал
Несмотря на провал Пашенко, Каспар отказывался расстаться с надеждой на то, что Софья, возможно, все еще жива. После возвращения от Чекатило он рассказал Анастасии то немногое, что они узнали, и она посоветовала не доверять словам безродного преступника. Каспару и хотелось бы, чтобы его убедили, но он, как и прежде, нутром чуял, что Чекатило сказал правду.
Анастасия взяла на себя организацию распределения продуктов солдатам и беженцам, с удовольствием погрузившись в работу и проявив настоящие способности, хотя Каспар и настоял, чтобы она управляла всем из посольства. Он не хотел потерять еще одного дорогого ему человека из-за беспечности.
Женщина заняла покои, смежные с комнатой Каспара, и на вторую же ночь пришла к нему, легко скользнув в постель и объятия посла. Друг в друге они нашли уют, так необходимый одиноким людям, стремящимся на время оградиться от жестокостей внешнего мира. Их соития были мягки и нежны, каждое прикосновение, каждая ласка носили толику страха, и, ночь за ночью обнимая Анастасию, Каспар шептал ей величайшую ложь любви: «Я никогда не покину тебя».
Она появлялась каждую ночь, и посол ощущал все большую благодарность за ее внимание. Они лежали в темноте, Каспар рассказывал женщине о Нулне и своей жизни в Империи, а она ему – фантастические истории о древних королевах-ханшах и магических силах, которыми они обладали. Эти ночи сблизили Каспара с Анастасией, они крепко держались друг за друга, черпая уверенность уже оттого, что другой рядом.
– Будет ужасно, когда они придут, да? – прошептала женщина.
Каспару хотелось бы соврать, но он не смог выдавить слов лжи. Вместо этого он просто кивнул:
– Да, северные племена – страшный враг. Люди там тверды и жестоки, их вырастили для войны и кровопролития. Таких нелегко победить.
– Но ты думаешь, что сможешь прогнать их?
– Честно? Не знаю. Многое зависит от того, что происходит сейчас в Империи. Я слышал, что огромная орда, разрушившая Вольфенбург, отступила на зиму на север и что боярин Куркоз собирает полки на границе Кислевской области.
– Это правда?
– Трудно сказать, гонцов давно не было, но звучит вполне вероятно. Если силы Кургана все еще в Империи, Куркоз может отрезать их отступление и обречь неприятеля на голодную смерть.
– А что случится, если курганцы уже двинулись к северу?
– Тогда они встретятся с армией боярина, клинок к клинку, и из того, что я слышал о Куркозе, я не завидую их судьбе.
Анастасия теснее прижалась к мужчине, пальчики ее пробежали по серебристым волосам на груди Каспара.
– А другие полки? Наверняка еще кто-то из бояр должен пытаться собрать своих солдат.
– Возможно, – признал Каспар, – но основная масса кислевского войска разбросана по области и степи, люди сидят в станицах в ожидании зимы. Собрать их до того, как растают снега, дьявольски сложно.