Пост-Москва

Петухов Олег

Да, он явно только что набрел на золотую жилу, как один из героев Джека Лондона он преодолел белое безмолвие и теперь, наконец, схватит свою удачу, как разжиревшего павлина, за хвост. Пересадка мозга — это пересадка мозга, это означает, что его собутыльник сильно приподнялся по жизни, так сильно, что дальше и некуда. Теперь только от самого майора зависит, как сыграет эта информация для его личной карьеры. А что она сыграет, может сомневаться либо кретин, либо откровенный вражина, причем его личный вражина и недруг, а их-то вокруг хоть

пруд пруди, он знал это лучше, чем кто-либо другой.

Тут была нужна ювелирная спецоперация, со всеми атрибутами — агентурой, дезинформацией, операцией прикрытия и внедрения и на завершающей стадии — тонкий шантаж, льстящий самолюбию объекта шантажирования.

Тимофей Иванович уже начал просчитывать варианты в голове и прикидывать кандидатуры на ключевые роли в игре, когда на его телефон пришла СМСка:

ОПЕРАЦИЯ ОТМЕНЯЕТСЯ. ТЫ ИГРАЕШЬ НЕ ЗА ТУ КОМАНДУ

Он машинально огляделся вокруг, но никакой слежки не заметил. Вот, они и проявили себя — его недруги. Пытаются запугать его, посеять сомнения. Но откуда они узнали про его планы? И почему так топорно сработали? Это было непонятно. Либо, что самое логичное и простое, против него работают дилетанты. Эта мысль его немного успокоила, но далеко не до конца. Смутное ощущение угрозы сидело где-то под ложечкой, мешая думать и планировать свой неминуемый будущий успех.

Он попытался разобраться в своих ощущениях, но не смог, как ни старался. А своей интуиции он привык доверять, как тогда, при операции по захвату четверного агента, когда он догадался, что излишнее усердие сыграет против него самого, и поэтому дал уйти шпиону, что принесло ему майорские погоны и знак отличия за безупречную службу.

Настроение было испорчено, и он пошел к своей машине, припаркованной на Васильевском спуске. До вечера можно было заехать в контору и изобразить бурную деятельность, пока он не обдумает всю операцию до мельчайших деталей.

Он отпер дверь и сел за руль. Старая, но верная и надежная, лошадка завелась с пол-оборота. А еще через секунду ее обугленные обломки, на миг зависнув в воздухе, рухнули на брусчатку.

Операция «Преемник» началась.

11

У Фиделя слезы текли по небритым щекам, Утенок делал вид, что его не волнует вид плачущего командира, не такое, мол, видали в своей жизни.

— У нее есть шансы? — наконец, сделав пару-тройку глубоких вдохов, спросил его Фидель.

— Обследование покажет, — ответил Утенок, внезапно почувствовав себя доктором, в чьи обязанности входило объяснять родственникам причины смерти их любимых детей. Или родителей. Или жен. Или любовниц. — Трудно сказать наверняка до всестороннего сканирования, клиническая это фаза смерти или уже необратимая.

— А какие шансы? Не думаю, что времени ушло сильно больше десяти минут.

— Если быть точным, то восемь минут тридцать три секунды. Это на самой грани. То есть, фифти-фифти.

Но у нее организм молодой, будем надеяться на лучшее.

Фидель поиграл желваками.

— Мне нужно знать, кто это сделал, — сказал он. — Скачай видео с ее регистратора.

Утенок кивнул, взял ноутбук и подключил к нему шлем Ведьмочки через оптоволоконный кабель:

— Пара минут и все узнаем, — сказал он. А потом добавил:

— Ты не виноват, Фидель. Мы действовали по плану. Иного выхода не было. Откуда ты мог знать…

— Замолчи, Утенок, — прервал его Фидель. — Ради Бога, замолчи. Я должен был предвидеть и знать. Я отлично знал, с кем имею дело.

Утенок помотал головой, но ничего не сказал.

Они просмотрели видео с регистратора.

— Вот Офелия садится в вертолет, — комментирует Утенок. — Кот запрыгивает следом. Ведьмочка приближается к люку. А вот та самая очередь в упор. У нее не было шансов. А стрелял, да, Геринг из калаша. А Офелию — вот посмотри на повторе — вырубают из тэйзеров те двое.

— Да, вижу.

— Нас подставили. Это изначально была ловушка.

— Да, я знаю.

— Что будем делать, Фидель?

— Вариантов нет. Будем сражаться.

— До конца?

— Еще бы.

В стеклянном кубе, наполненном синей жидкостью, плавает мертвая девушка с открытыми навстречу смерти голубыми глазами.

12

Вертолет приземлился на Красной площади. Едва он коснулся земли колесами своего шасси, Геринг выскочил из открытого люка. Их встречали люди в штатском из службы охраны президента и высших должностных лиц.

— Что тут делают пожарные? — спросил он у мужчины с перебитым носом и пальцами, больше похожими на сардельки. Выглядел он поопытнее остальных, то есть, тем, кто прошел не только огонь, воду и медные трубы, но и разгрызающим эти трубы на завтрак.

Вдали, за собором Василия Блаженного, что-то дымилось, и там стояли машины, кажется, со всех спецслужб, которые только имелись в Москва-Сити.

— Теракт, — ответил телохранитель неожиданно интеллигентным и тихим голосом. — Погиб майор госбезопасности.

— Вот прямо на Красной площади?

— Почти. Но это не наша зона ответственности.

Геринг недовольно посмотрел на него:

— Отныне ваша зона ответственности — вот эта девушка, — он показал на Офелию в салоне вертолета. Какие меры предприняли по теракту?

— В рамках операции «Преемник»… — начал он.

— Что? — Геринг не мог поверить своим ушам. — Что за операция, вы говорите?

— Операция «Преемник», — твердо сказал офицер. — Объявлено особое положение. Приказ с самого верха.

Геринг задумался. Нет, нельзя отлучаться и на минуту, в который раз убеждался он. Они без него тут такого наворотят, что потом за год не расхлебаешь.

— Приказ Папы? — спросил он.

— Нет. Пять минут назад объявлено, что Папа неизлечимо болен.