Пост сдал
Шрифт:
«Жаль, что Хартсфилд не умер после того, как Холли огрела его моим Веселым ударником, – думает Ходжес. – Нам всем было бы гораздо проще».
– Пит вернется в участок и пересмотрит фотографии самоубийства Фрайса – Кантримен, – говорит он Холли. – С должным усердием. Но я сильно удивлюсь, если он обнаружит где-то нацарапанную букву «зет» – на плинтусе или на зеркале.
Холли не отвечает. Ее взгляд устремлен далеко-далеко.
– Холли? Ты меня слышишь?
Она чуть вздрагивает.
– Да. Просто обдумывала, как мне найти Нэнси Олдерсон
– Да, и у тебя хорошо получается. – Ходжес говорит правду, хотя перед таким звонком Холли всегда кладет рядом коробочку «Никоретте». Не говоря уж об упаковке пирожных «Твинкис» в ящике стола, для поддержки.
– Но я не смогу сообщить ей, что ее работодатели – возможно, ее подруги – мертвы. Это придется сделать тебе. Ты умеешь.
Ходжес думает, что такого не умеет никто, но озвучивать свою мысль не собирается.
– Почему? Эта Олдерсон уехала еще в пятницу.
– Она имеет право знать, – отвечает Холли. – Полиция свяжется с родственниками, это их обязанность, но они не позвонят домработнице. По крайней мере я так считаю.
Ходжес с ней согласен, и Холли права: Олдерсон имеет право знать, чтобы, приехав, не оказаться перед опечатанной полицией дверью. Но почему-то он думает, что это не единственная причина интереса Холли к Нэнси Олдерсон.
– Твой друг Пит и мисс Красотка Сероглазка ничего там не делали, – продолжает Холли. – Да, порошок для выявления отпечатков пальцев есть в спальне Мартины Стоувер, и на ее инвалидном кресле, и в ванной, где миссис Эллертон покончила с собой, но не наверху, где она спала. Они, наверное, поднимались наверх только затем, чтобы убедиться, что ни под кроватью, ни в стенном шкафу нет трупов, и на том закончили.
– Минуточку, Холли. Ты поднималась наверх?
– Конечно. Кто-то ведь должен был все досконально обследовать, а эти двое точно не собирались этого делать. Они уверены, что и так все знают. Пит позвонил тебе только потому, что струхнул.
Струхнул. Да, именно. То самое слово, которое он искал, но так и не сумел найти.
– Я тоже боюсь, – буднично признается Холли, – но это не означает, что я перестала соображать. Здесь все не так. Не так, не так, не так, и ты должен поговорить с домработницей. Я скажу тебе, какие задать вопросы, если ты сам еще не сформулировал.
– Насчет буквы «зет» на столешнице в ванной? Если ты знаешь что-то такое, чего не знаю я, просвети меня.
– Речь не о том, что я знаю, а о том, что вижу. Или ты не заметил, что находилось рядом с буквой «зет»?
– «Волшебный маркер»?
Она одаривает его взглядом: Я ожидала от тебя большего.
Ходжес прибегает к давнему полицейскому приему, который оказывался очень кстати, когда он
– Электрический провод со штепселем, вставленным в розетку рядом с раковиной.
– Да! Поначалу я подумала, что этот провод идет к читалке, и миссис Эллертон поставила ее на зарядку здесь, потому что проводила большую часть времени в этой части дома. И это удобное место для зарядки, поскольку розетки в спальне Мартины наверняка использовались для всех этих систем жизнеобеспечения. Или ты так не думаешь?
– Да, такое возможно.
– Только у меня есть и «Нук», и «Киндл»…
Разумеется, есть, думает Ходжес.
– …и провода у них не такие. Они черные, а этот – серый.
– Может, она потеряла фирменную зарядку и купила другую в «Тех-Виллидж». – После банкротства «Дисконт электроникс», где в свое время работал Брейди Хартсфилд, в городе только этот магазин торговал электронными устройствами.
– Нет. Для читалок используют узкий штекер. А этот широкий, как для планшетов. Примерно как у моего айпада, но меньше. Это шнур от какого-то портативного устройства. И я пошла наверх, чтобы посмотреть на него.
– И там ты нашла…
– Только старый компьютер в спальне миссис Эллертон. На столе у окна. Действительно старый. С модемом.
– Господи, нет! – восклицает Ходжес. – Только не модем!
– Это не смешно, Билл. Женщины мертвы.
Ходжес умиротворяюще поднимает руку.
– Извини. Продолжай. Сейчас ты скажешь, что включила ее компьютер.
На лице Холли отражается легкое смущение.
– Да. Но только в целях расследования, которое полиция определенно проводить не собиралась. Я ничего не вынюхивала.
Ходжес может оспорить последнее утверждение, но предпочитает промолчать.
– Пароля на компьютере миссис Эллертон не оказалось, поэтому я посмотрела историю ее поисковых запросов. Она посещала немало сайтов розничных продаж, множество медицинских, насчет паралича. Очень интересовалась стволовыми клетками, что логично, учитывая состояние…
– Ты проделала все это за десять минут?
– Я читаю быстро. Но знаешь, чего я не нашла?
– Как я понимаю, чего-либо, связанного с самоубийством.
– Да. Тогда как она узнала о гелии? Или о том, что надо растворить эти таблетки в водке и влить в трубку, торчащую из живота ее дочери?
– Что ж, – отвечает Ходжес, – есть еще древний тайный ритуал, именуемый чтением книг. Возможно, ты о нем слышала.
– Ты видел книги в гостиной?
Мысленно, как ранее с фотографией ванной Мартины Стоувер, он воспроизводит гостиную, осматривает ее – и Холли права. Полки с безделушками, картина с большеглазыми оборванцами, телевизор с огромным плоским экраном. Журналы на кофейном столике, но они скорее элемент декора, а не чтиво. Ни один не тянет на «Атлантик мансли».