Поставьте на черное
Шрифт:
– Протухло… – раздался досадливый возглас, ппиглушенный портьерой. – Полтора килограмма говядины… пачка масла… Рыба для котов… Пр-р-роклятые зомби!!
Обычно я не люблю уходить не простившись, но тут мне страстно захотелось изменить своим привычкам. Никаких вопросов больше к Ляхову у меня не было, поскольку все его ответы я мог бы предсказать заранее. Славка Родин, сукин сын, не предупредил меня насчет шизы Ляхова. Или, может, сам не знал. В крутую шизу люди впадают постепенно. Сначала – мелкие странности в быту, потом – легкий прибабах, затем – тараканы в голове и, наконец, на десерт – таинственные разговоры о всемирном заговоре усатых
Я бросил на произвол судьбы оба своих рассказа и под горестные вопли Ляхова, перечисляющего продовольственные убытки, тихо прокрался к выходу. Мне даже посчастливилось ни разу не наступить на котов и с третьей попытки отомкнуть входную дверь. Где-то за моей спиной писатель все еще сыпал проклятиями. Последние слова, услышанные мной из области кухни, были горячими обещаниями потерпевшего от зомби Ляхова немедленно, не-ме-длен-но уйти в оппозицию. К правительству, к Президенту, ко всем чертям!…
От метро я позвонил Родину в «Книжный вестник».
– Ты жив, Яшка? – первым делом тревожно поинтересовался Слава. – Мне уже рассказали про заваруху на ярмарке…
– Ничего страшного, – поспешил я разочаровать Родина. – Обычная маленькая бомбочка в дипломате, от которой никто не пострадал. Была, правда, паника, но где же у нас обходится без, паники?…
– Ты как магнит, – подумав, укорил меня Сла-ва. – Притягиваешь неприятности.
– Оттягиваю их у других, – уточнил я. – У меня-то, по крайней мере, уже есть опыт с ними справляться… Кстати, по твоей наводке я нашел на ярмарке Жилина. Можешь отметить в своей колонке: юноша отныне не посягает на Пушкина, а пишет роман из жизни крыс.
– Крыс? – изумился Родин. – С чего бы это вдруг? Ты оказал на него физическое воздействие?
– Без комментариев, – ответил я. – И вот тебе еще новость, только не для печати. Писатель Ляхов сошел с ума.
Вторая моя новость циничного Родина отнюдь не впечатлила.
– Да он уже много лет с приветом, – равнодушно откликнулся Слава. – Или что-то вроде этого. Я еще когда у него про парикмахерскую читал, обратил внимание. Отличная парикмахерская, какие уж там скальпы… И этот альманах у него, между прочим, дебильный. Все нормальные писатели давным-давно вышли из «Шинели», а он теперь их обратно загоняет.
Я хотел было уже объяснить Родину всю разницу между «с приветом» и шизой, однако передумал. У меня в запасе было всего два жетона, и один я уже израсходовал.
– Переменим тему, – сказал я. – Ты выяснил что-нибудь о последней книжке? То бишь про автора, как я просил?
– Ха! – довольно произнес Слава. – А чем я, по-твоему, сегодня все утро занимался? В трех библиотеках был, считая ИНИОН…
– Так есть результат? – осведомился я. – Только давай без преамбул.
– Есть, – с гордостью ответил Слава. – У меня – и чтобы не было? Значит, слушай и запоминай…
– Стоп, Слава, стоп, – неожиданно остановил я его. – Я звоню из автомата, и на твое красноречие у меня никаких жетонов не хватит. Давай-ка встретимся через часок у Жадного Вити и спокойно обо всем потолкуем.
– Тогда уж через час пятнадцать, – попросил Родин. – У меня еще по номеру кое-какая работенка осталась.
– Идет, – согласился
Ровно через час и пятнадцать минут я был в Столешниковом переулке. Никто, кроме меня и Родина, и знать не мог, что «Жадным Витей» на нашем школьном языке назывался крохотный пятачок на тротуаре рядом с бывшим «Букинистом» (теперь там располагался ювелирный). Во времена нашей со Славиком школьной молодости мы регулярно приходили сюда на пятачок – в надежде купить с рук какой-нибудь редкий томик из «зарубежной фантастики». Жадным Витей мы между собой именовали завсегдатая этих мест, хромого полубомжа, который притаскивал откуда-то дефицитные книжечки и бешено торговался, обдирая нас, пацанов, как липку… Сейчас на пятачке никаких перекупщиков не было и в помине: золотую цепочку или браслет в ювелирном можно было купить без очереди и без проблем.
Слава опоздал на пять минут, пожаловался на своего главного редактора и на какого-то еще Александра Михалыча, а затем, раздуваясь от важности содеянного, поделился своим открытием.
По словам Родина, у «Большой энциклопедии азартных игр», выпущенной «Тетрисом», автора не было вовсе. Не было – и все тут. Слава нарочно облазил целых три библиотечных фонда, переругался с половиной персонала, зато выяснил одну простую вещь. Книга неизвестного К. Вишнякова оказалась чистой воды компиляцией: глава – из Вайкса, две главы – из Гуткиной, вся середина позаимствована из классического пособия Никольского. Среди всех азартных игр компилятор почему-то больше всего внимания уделил рулетке – почти четверть книги. Только эта четверть и была прилично проиллюстрирована фотографиями и схемами, остальной текст обошелся практически без картинок.
– Любопытно… – протянул я. Что-то забрезжило.
– Это еще цветочки, – с улыбкой начинающего мага ответствовал Родин. – Вот, смотри… – Слава вытащил из своего портфеля «Большую энциклопедию». Точно такая же, только новенькая, у меня лежала дома на столе. – Узнаешь, что здесь на фото?…
– Погоди-ка, – я пристально вгляделся в большой черно-белый снимок. В центре – рулетка. А по краям… а по краям…
– Страшно далеки они от народа, – с ехидцей заметил Родин. – Сразу видно, что ты не посещаешь злачных мест.
– Средства не позволяют, – повинился я, не отводя глаз от фото. – Хотя именно это заведение я, похоже, припоминаю. Однажды мы там проводили облаву, искали одного фартового гастролера. Я как раз дорабатывал тогда последние денечки в МУРе… «Вишенка», я угадал?
– Наблюдательный ты, Яша, – не без зависти проговорил Родин. – А я вот минут двадцать рассматривал, пока до меня не дошло.
– Не расстраивайся, Славочка, – утешил я своего приятеля. – Я тоже с трудом сообразил. Ракурс съемки тут необычный. Интересно, где находился фотограф? Такое впечатление, что… Ладно, разберемся.