Постперестройка
Шрифт:
Поскольку сфера технотронного развития охватила все человеческое сообщество, постольку в технотронной войне нельзя сохранить нейтралитет. Наша страна неизбежно помимо воли будет вовлечена в эту новую, жестокую схватку. Вопрос может состоять лишь в том, будет ли она в ней участвовать как субъект, отстаивающий свои интересы и имеющий свои цели, или она окажется объектом реализации чужих целей и интересов, противоречащих ее собственным.
2. ЗАДАЧА НАШЕГО ОБЩЕСТВА НА ДАННОМ ИСТОРИЧЕСКОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ ЦИВИЛИЗАЦИИ
В контексте нового этапа общественно-исторического развития наша основная и, по сути, единственная задача –
Не признав критерием общественного развития, точкой отсчета, альфой и омегой нашего бытия решение этой фундаментальной проблемы, мы рискуем, утеряв уже окончательно все ориентиры, заблудиться в хаосе случайных преобразований производственных и социальных отношений.
Вопрос о новом качестве производительных сил можно вытеснять из общественного сознания, замещать его сотнями так называемых "актуальных проблем", подменять утверждениями о "самоценности" тех или иных преобразований общественных институтов. Но вышвырнув этот вопрос в окно, мы должны быть готовы к тому, что он, в превращенной форме, войдет в дверь нашего дома, пройдет сквозь стены, внезапно вылезет из-под стола почтенного президиума. Рано или поздно обществу все равно придется набраться мужества для того, чтобы ответить на него в полной мере.
Ответить – это значит принять вызов технотронной цивилизации. Не раствориться в ней, не подчиниться ее диктату, не кормиться объедками с ее стола, а именно принять вызов. Способны ли мы на это?
Сегодня мы поверяем уровнем жизни стран-лидеров нашу экономику, культуру, образование, здравоохранение, защиту окружающей среды и всюду видим катастрофическое отставание. Мы так долго, так громко кричали о победах в освоении космического пространства, о могуществе оборонного комплекса, о стройках века, мы так сильно сами себе надоели этими громкими реляциями, что сегодня повсюду ищем фальшь, ложь, "лукавые цифры".
Это право народа, которому слишком долго и чересчур назойливо вдалбливали победные реляции. Это – насущная необходимость для общества, лишенного информационной свободы. Но чем сложнее наше положение, тем напряженнее должен быть труд, для того чтобы "избыть беду". А вместо этого мы наблюдаем симптомы "трудового паралича", апатии. Страна должна выбирать между прорывом, форсированным развитием и распадом, деградацией, хаосом. Сегодня, как никогда, каждый месяц, потраченный на разглагольствования, обернется завтра необходимостью все более радикальных фрустрирующих общество мер.
Сегодня уже нет ни сил, ни времени для того, чтобы выяснять отношения, раздавать щедрые посулы, "идти навстречу требованиям", которые в принципе выполнены быть сегодня не могут.
Перед страной, по сути, стоит всего лишь один жизненно важный вопрос: слабые сегодня – хотим ли мы стать сильными завтра?! И если да, то какую цену мы готовы за это заплатить?
Японцы говорят о себе: "Вторая половина 80-х годов и 90-е годы станут временем великого испытания творческих сил народа. Вся нация должна будет работать, как одно одержимое существо, чтобы встретить этот великий вызов".
Почему в Стране восходящего солнца заимствуют дух наших, ныне нами же отвергаемых традиций?!
Не потому ли, что в конце XX века уже бессмысленно говорить об экономике в отрыве от социальной психологии, от этики, от теории мотиваций. В преддверии информационной эры неправомерно отделять высокие мотивы от "принципа материальной заинтересованности". Открывая в нашей стране "азбуку хозрасчета", мы в силу нигилизма, являющегося одной из слабых и страшных черт нашей культуры,
Отрицая понятие жертвы, отказываясь от груза великой миссии, говоря о приоритете отдельной личности перед государством, какое качество жизни готовим мы этой личности? Каким оно будет – это "счастье" жителя слабой страны, жителя державы, на глазах теряющей свою роль, свое право влиять на ход мирового процесса?!
Призывая учиться у стран-лидеров, мы почему-то хотим учиться всему, кроме главного – умения уважать себя, свою страну, свой народ, свое общество и свою историю.
Это отсутствие самоуважения, эти конвульсивные перепады от истеричной кичливости к кликушескому самобичеванию – самое страшное заболевание общества, своего рода коллективный психоз, не излечив который мы не сможем решить стоящих перед страною проблем.
Столетиями длится эта трагедия духа, мятущегося между комплексом неполноценности и манией величия, эта беда, избыть которую стремились Пушкин и Гоголь, Тютчев и Достоевский.
Освободив нас из-под власти тоталитарного государства, освободила ли нас перестройка от нас самих?!
Вдумаемся! Мог ли представитель западной цивилизации в самых сложных условиях, при любом масштабе кризиса дать самому себе определение, по уровню самоуничижения сопоставимое с термином "гомо советикус"? Определив тем самым самих же себя, как низшую (неразумную?!) расу. Как особый (неполноценный, видимо?!) вид? Как представителей недокультуры, "унтерменшей". И кто, как не "гомо советикус" (если следовать логике этого отрицаемого нами понятия), мог призвать к тому, чтобы "взять все лучшее у капитализма и забыть, что мы строили коммунизм".
Какая неистребимая убежденность в способности нашего гения, в отличие от "них", взять лучшее, а "худшее" походя, между прочим отбросить! И какая готовность забыть, стереть из памяти "все то, что прежде знал, что так любил, чему так жадно верил"?! Неужели одно это не вызывает чувства глубокой обеспокоенности происходящим?! А ведь подобных примеров великое множество.
Не менее тревожна подтверждаемая многочисленными исследованиями эрозия трудовой деятельности. Это не просто падение трудовой дисциплины, что само по себе не может не вызывать беспокойства, это – мотивационная катастрофа, сознательная переориентация с созидания на добывание, потеря активности, "овнутренной" дисциплины, своего трудового "Я", умения одержимо работать. Но ведь каждый, кто сталкивался с западной цивилизацией по только на уровне круизов и супермаркетов, понимает, какой ценой дается "то" изобилие, какая супермобилизация присутствует в слоях, которые обеспечивают высшую производительность "той" экономики.