Поступь битвы

Нейтак Анатолий Михайлович

— Контакт, — резюмировала Сарина. — Причём именно тот, давно предсказанный.

— Предсказанный? Не понимаю.

— Нечего тут понимать. Рано или поздно мы должны были столкнуться с расой межзвёздных странников, которая окажется старше нас и сильнее нас. Вот оно и случилось.

Генерал и Владеющая обменялись взглядами.

— Случилось, — кивнула Мич. — Значит, неприятное предчувствие?

— Оно.

— Что ж… приходи в обсервационную. И поскорее.

По дороге Сарину одолевали неотвязные

тяжёлые мысли. Она всеми силами старалась удерживать их внутри, но, видимо, простая блокировка трансляции на этот раз оказалась недостаточной. Иначе было не объяснить появление из-за поворота Хезраса, который, завидев Сарину, притормозил, склоняя голову набок, и спросил с тончайшим налётом иронии:

— Ну и что у нас плохого?

В ответе прозвучал скорее сарказм, чем лёгкая насмешка:

— Не считая приближения инопланетной армады — спасибо, все здоровы.

На пару вдохов Хезрас обратился в столб. Но — столб, активно пытающийся прочесть мысли Сарины. Причём кое-что у него получилось… да она и не старалась защищаться по-настоящему. Скрывать такие новости? Проще спрятать солнце в полдень.

— Бездна и все светильники её! — пробормотал Хезрас. — Ты не шутишь… Постой!

Сарина придержала шаг, пока целитель догонял её неуклюжей рысцой. Но не прошли они вместе и пяти метров, как он снова остановился и буркнул, хватаясь за подреберье:

— Вот дрянь! Опять!

Недолго думая, Владеющая создала для Хезраса персональную «коробку», компенсирующую избыточное тяготение. И даже с небольшим запасом.

— Хорошо быть молодым, — сказал целитель, покосившись на неё. — А сильным — ещё лучше.

— Понравился новый ранг? — немедленно спросила Сарина.

— А как же, — пробурчал тот в ответ. — Поначалу было трудновато, но я справился.

— Непохоже. Я ведь подняла в основном энергетику, так почему вы ею не пользуетесь?

На это замечание у Хезраса не нашлось даже бурчания, и некоторое время Владеющие шли молча. Впрочем, молчание нисколько не мешало целителю пробовать на прочность и слитность мысленные щиты Сарины, а той, соответственно, блокировать его потуги прочесть что-либо.

Наконец Хезрас отступился.

— Хороша закалка Высшей Школы, — заметил он.

— А вы разве в ней не учились?

— Нет. Я в жизни не приближался к основным Узлам меньше, чем на два прокола.

— Тогда кто…

Сарина не закончился вопроса, но целитель понял. И принялся объяснять:

— По моему имени ясно, что я — из канринов. А рождённые в моей подрасе больше иных стараются сохранить свою особость. Как же! Не просто планетники и не просто пространственники, но канрины! У нас свои ритуалы, свои легенды и история, свой мистицизм… и даже преемственность в передаче навыков пси своя. Не такая, как у всех прочих. Мой наставник, выделивший и приблизивший меня, был не столько Владеющим, сколько ортодоксальным канрином. Он и взял-то меня в обучение больше для того, чтобы подтвердить свой повысившийся

статус. Раз у тебя есть третий ученик, то ты уже не просто учитель или даже наставник, а уважаемый наставник. Глядишь, пройдёт пять-семь хин-циклов, и сделаешься из уважаемого почтенным, а там и до старшего наставника рукой подать…

— Не понимаю.

— Что именно?

— Почему уважаемый наставник считается выше просто наставника — это странновато, но, в общем, ясно. Но почему высшим достижением считается звание «старшего»? Долгая жизнь сама по себе не прибавляет ни ума, ни заслуг…

— Согласен. Но таковы уж традиции ортодоксальных канринов, — ответил Хезрас. — Мериться старшинством у них в порядке вещей.

«У них, — повторила про себя Сарина. — Не общность, а различие. Запомним».

— Под руководством… — Пауза, такая краткая и такая красноречивая. — … уважаемогонаставника я достаточно быстро освоил всё, что только может освоить Владеющий третьего ранга со склонностью к целительству. Хулить не буду: тем, что знал, мой патрон делился щедро. Но потом я совершил непозволительное.

— Что же?

— Перелинял. Отчасти из вольного нерассуждающего задора, отчасти для наглядного доказательства своих способностей, отчасти из протеста против ортодоксальности, который всегда и всюду свойственен молодым… Причин можно насчитать много или остановиться на одной, вмещающей все разом. Я хотел взять больше, чем имел, и стать больше, чем был. Ну захотел — и взял, и стал. Но при этом нечаянно — а может быть, вполне осознанно, сейчас уже не скажу точно — перерос рамки дозволенного члену общины. — Помолчав мгновение, целитель добавил: — Мой… — Пауза. — … уважаемыйнаставник имел всего лишь третий ранг, знаете ли.

— А-а…

Хезрас умолк. Но представить дальнейшее было несложно. Особенно если сложить воедино кое-какие кусочки мозаики, имевшейся в полном распоряжении Сарины, и прибавить к этим кусочкам нити мыслей, выскользнувших из-под ментальных щитов целителя. А щиты его после линьки в пятый ранг ещё не достигли того совершенства, которое могло бы стать препятствием на пути у любопытства Сарины.

— Теперь ясно, — заметила она, — почему вы так долго стояли на пороге пятого ранга.

— Для того и рассказал. Я хочу, чтобы вы знали: во мне до сих пор сидит частица канрина-ордотокса, знающего границы дозволенного, меряющегося старшинством, всячески превозносящего постоянство. И шипящего на многое вне всякой логики, просто по привычке.

Сарина хмыкнула.

— Не страшно. Я ведь всегда могу взять в союзники другую вашу частицу.

— Это какую же?

— Ту, которая может поддаться молодому задору без рассуждений и сомнений. Ту, которая готова широко открыть двери, глаза и душу переменам. Ту, которая может пойти наперекор ортодоксам и выиграть, выведя поединок за рамки трёх измерений мемарра.