Поступь битвы
Шрифт:
Правда, всё это, взятое вместе и по отдельности, плохо помогало им против виирай в АБ. Выполнять задание генерала отправились только лучшие, только те, кто по-настоящему сроднился со своей бронёй… и кто владел мгновенным предвидением. Последний козырь, как оказалось, побивал все преимущества противника. Роботам не помогало ни превосходство в численности, ни поистине мгновенная — автоматика! — реакция, ни лучшее, чем у «Серефис М12», бронирование. Всего лишь три четвёрки, двенадцать виирай дрались с многократно превосходящими силами, и до поры это была игра в одни ворота. Ни разу не задетые, четвёрки умудрились уничтожить либо вывести
А потом чужакам это надоело.
Первой ощутила неладное Сарина. Подобно мрачной тени в глубинах океана, постепенно поднимающейся к поверхности и заранее, ещё до обретения чётких контуров, заставляющей дрожать от дурных предчувствий, в сердце флота чужаков возникло… нечто. Око не различало его, не могло различить, и Фадрин с другими дежурными операторами пребывал в неведении. Чтобы заметить новую угрозу, надо было наблюдать не за материей, а за проявлениями пси.
Отвлёкшись от хода стычки — в конце концов уже стало ясно, что Зилен и остальные справляются со своей работой на отлично, — Сарина бросила львиную долю своего внимания на проникновение в суть близящегося Нечто.
Первое впечатление: не совсем жизнь. Частично — живое, частично — механическое. Но механическая часть сложна в превосходной степени, когда можно уже говорить если не о жизни, то о самостоятельном сознании. Если верить преподавателям Школы, новейшие кванки оставляли сходные ощущения, тоже были отчасти сознающей себя не-жизнью. А вот второй компонент, составляющий Нечто…
Сарина покачала головой. Неужели такое для чужаков — норма? Неужели они протезируют не только тело, но и физически внедряют искусственно созданное в мозг, в своё собственное эго? Протезируют свои умы и души?
Жуть. Противоестественная мерзость. Никогда бы не согласилась на такое.
— Генерал.
— Владеющая?
— Чужаки собираются сделать нам неприятно.
— Они уже довольно долго пытаются это сделать.
— Вы не понимаете. В состязании пси и голой техники пси, конечно, выиграет. Но теперь они выслали… даже затрудняюсь определить. Проще говоря, полумеханического псионика.
— Что?
— Командуйте отход. Я понятия не имею, на что будет способна эта штука, когда начнёт действовать.
— Что ж, подстрахуемся. Зилен, Тевир, Жаг! Отход!
— Капитан! Посмотрите на это!
Рейенг прервал наблюдение за монитором, на котором медленно проступали результаты детального анализа сплава, и подошёл к Тефриссу. Тимар, не удержавшись, тоже отложил свою работу и пристроился за спиной капитана.
— Примечательно. Весьма примечательно.
— Это что, скрытый крепёж? — спросил Тимар. — Вот здесь, здесь, здесь?
— Очень на то похоже. С чем я всех нас и поздравляю.
— И когда начнём демонтаж?
Рейенг улыбнулся.
— Вы закончили съёмку радиационных карт объекта?
— Нет ещё.
— А когда закончите?
— Н-ну-у-у-у…
— Вот закончите, тогда и приступим. В нашем деле спешить нельзя. Да и незачем.
«Опасность — как смыкающиеся тёмные крылья. Они бьют часто и быстро, с разных сторон. Не всегда это похоже именно на крылья: например, ракетные залпы напоминают гибкие конусы, стремительно уменьшающиеся от вершины к подошве, а взрывы — столь же стремительно ширящиеся облака бледнеющей угрозы. От крыльев лучевых
Напрасно. Ты всегда опережаешь их.
На малую долю тина, на считаные метры, но ты всё время впереди».
Это, находя в сумбуре боя момент для отрешённости, подумала Миреска, как овеществлённая до предела притча о бегуне, достигшем вершины Великого Колеса. Тому тоже приходилось мчаться со всех ног, только чтобы остаться на месте.
…Вираж!
Стремительным зигзагом — сквозь частую сеть смертоносных импульсов. Сквозь и мимо. Мир расплывается от скорости движения, глаза едва успевают схватить переменчивую картину; ну ещё бы, не так-то легко состязаться в быстроте с боевыми машинами! Если бы не третий глаз, глаз предвидения, это был бы не риск, а настоящее самоубийство. Даже с предвидением это игра на самой грани, неустойчивый баланс над огненной пропастью.
«Штурм», закреплённый за спиной в положение для стрельбы по курсу, злобно сплёвывает дробь сверхскоростных игл. Раскалившиеся в полёте от трения о газовую смесь, эту насмешку над настоящим воздухом, иглы вгрызаются в броню одного из вражеских роботов, в одну из конструктивно ослабленных секций (аксиома боя: нельзя быть одинаково сильным везде). Среагировав почти мгновенно, тот начинает манёвр… Ха! В наших играх «почти мгновенно» — синоним для «слишком поздно». Броня поддаётся… Она должна была поддаться… Она поддалась…
Взрыв!
Ожесточённые атаки уцелевших — как награда. Несколько арумов и подумать невозможно о контратаке: кажется, добрая треть роя роботов сосредоточила свой огонь именно на тебе. Впрочем, легче вам от этого не будет. Я не могу отстреливаться, но зато… Оп! Получилось! Один из раскалённых лучей, не достигших заданной цели (которая в очередной раз успела увернуться в самое последнее мгновение), вонзился в неудачно сманеврировавшего робота.
Дружеский огонь в чистом виде. А результат — ещё один взрыв.
Ха! Распишитесь, дети!
А сейчас попробуем достать особо крупную дичь: робота раза в полтора крупнее и втрое тяжелее остальных, регулярно донимающего все три четвёрки ракетными залпами. Достойная мишень. Тем более достойная, что сквозь эту броню «Штурм» за разумный срок точно не пробьётся… Хотя, если всадить три-четыре очереди в одну точку… Или попросить об огневой поддержке свою четвёрку… В последнее время мы что-то не особенно взаимодействуем друг с другом, перешли на одиночную тактику. Причина понятна: мгновенное предвидение прикрывает твою спину лучше любого напарника. Но отказ от взаимодействия — это всё равно нехорошо. Вот интересно: как Владеющие взаимодействуют друг с другом, управляя стайгерами одного звена? Ладно, это потом. Сперва сообрази, будешь звать на помощь против этой «башни» или справишься своими силами…