Поступь Повелителя
Шрифт:
— Никак, — не раздумывая, ответил Шеллар. — Наблюдая за процессом становления нового государства, Флавиус сразу поймет, что я стал действовать в интересах ордена. Первым делом он пожелает выяснить причину. Определить, являются ли мои действия вынужденными, добровольными или же неосознанными. На этом этапе можно попытаться его обнаружить, но вероятность невелика. Контакта не будет, вернее, будет, но не со мной. Выяснять будут иными путями.
— А если обнародовать правду? Может такой ход как-то сыграть нам на руку? Пошатнет ли это решимость и боевой дух рядовых участников сопротивления?
— Вряд
— Кстати! — спохватился Харган. — Совершенно забыл… Мне тут в Мистралии сделали подарочек… Как ты полагаешь, если этот маг узнает, что мы захватили его сына…
— На угрозы не поддастся, — даже не дослушав, заявил Шеллар. — Освободить непременно попытается. Вы предупредили охрану, чтобы с Кантора глаз не спускали? Этот господин может и не дождаться спасителей, а совершить побег самостоятельно. Он умеет открывать наручники подручными средствами и вынимать кисть из браслета, если открыть нечем. Частично умеет отводить глаза — не настолько, чтобы уйти незамеченным, но в достаточной степени, чтобы скрыть манипуляции с наручниками. Может использовать любые подручные средства для нападения на охрану и завладения оружием…
— Как у него насчет симулировать психические расстройства? — живо заинтересовался наместник, обрадовавшись такому обстоятельному разъяснению.
— Притворяться Кантор тоже умеет профессионально. Однако что касается психических расстройств… следует тщательно проверить, ибо подобное уже случалось с ним на самом деле и вполне может повториться.
— Это когда? — еще сильнее заинтересовался Харган.
— После общения с советником Блаем. Кстати, как самочувствие последнего?
— Как обычно после двух ударов лицом об угол стола. Ты нарочно издеваешься, что ли? Пришлось организовать бедняге досрочное Перерождение.
— Я сожалею, — коротко отметил Шеллар. Разумеется, никакого сожаления в его голосе не прозвучало.
— Я и вижу, — ядовито отозвался наместник, с трудом сдерживая раздражение. — Сожаление так и прет. Ты можешь вести себя как нормальный человек, а? Ведь во дворце наверняка полно шпионов сопротивления, стоит кому-то увидеть тебя, и не понадобится ничего проверять! На следующий же день враги распустят по городу слухи, что я тебя убил и поднял зомби!
— Прошу прощения? Я как-то не так себя веду? Как именно, по вашему мнению, я должен…
— А ты сам не понимаешь? — в полный
— Перевербовать, — честно и опять же без тени раскаяния доложил Шеллар. — Но что заставило вас думать, будто я обиделся? Напротив, я нахожу ваши действия целесообразными и логически обоснованными. За исключением последней нервной реакции, причина которой мне непонятна…
— Простите, — негромко произнес мастер Ступеней, о котором все уже успели забыть. — Вы позволите мне сказать несколько слов?
— Да я только этого и жду! — в сердцах дернул хвостом Харган. — А ты тут ветошью притворяешься!
— Благодарю вас, — чуть наклонил голову жрец. — Брат Шеллар, господин наместник пытается выяснить, осознаете ли вы сами, что утратили эмоции в процессе посвящения? И не могли бы вы хотя бы имитировать их, чтобы не привлекать к своей персоне ненужного внимания?
— Я попытаюсь, но мне нужно будет потренироваться дома у зеркала. Что касается осознания… Мне пока сложно разобраться в произошедших со мной изменениях, но если это необходимо, я подумаю над этим вопросом.
— Думаю, все же необходимо. Если вы сами в себе разберетесь, вам легче будет изображать прежнего себя.
— Подождите! — перебил Харган. — Так что же, он таким и останется? Ты ему чего-то лишнего отхватил, или что вообще произошло? Почему он стал… таким? До сих пор ведь ничего подобного не бывало?
— Довольно странный случай… — задумчиво потупился мастер Ступеней. — И единственный в своем роде. Во-первых, мне сказали, что брат Шеллар был лишен эмоций от рождения и приобретал их в течение жизни. Во-вторых, при посвящении он сопротивлялся, как крысоматка, разлучаемая с выводком. В-третьих, непонятным образом зелья оказались испорчены. В них попали некие посторонние примеси. Этого недостаточно, чтобы полностью лишить зелье магических свойств, но действие было сильно ослаблено. Какие побочные эффекты могли при этом возникнуть — я даже не берусь представить себе. Возможно, странное поведение брата Шеллара является одним из них. Но не стоит так переживать, господин наместник. Посвящение все же прошло успешно, результат не вызывает сомнений, брат Шеллар стал верным последователем ордена и остался разумен, а что касается мелочей…
— Это, по-твоему, мелочи? — гневно взревел наместник, подпрыгивая за столом. — С ним же общаться невозможно! Это еще ладно, а если он в своих планах и расчетах будет упускать человеческий фактор из-за того, что ему недоступны чужие эмоции?
— Не беспокойтесь, — невозмутимо вставил Шеллар, — теоретических знаний по психологии я не утратил.
— Не перебивай наместника! Я не договорил! Вот что я еще хотел сказать? Ах да! Почему не доложили сразу об испорченных зельях? Это же диверсия! Наглая диверсия, проведенная прямо в храме или в департаменте Безопасности! Это надо расследовать, найти виновных и примерно наказать! А вы даже не доложили! Ни ты, ни твои ученики полудурочные! Твоя идиотская скромность тебе когда-нибудь боком выйдет! И хорошо, если только тебе, а если всему ордену?