Поступь смерти
Шрифт:
Он не спал с пяти утра, Рози тоже не спала, но потом задремала у него на плече. Машина остановилась, и Рози подняла голову.
— Мы приехали?
— Да, мы приехали, — сказал Холден.
Кто-то открыл дверь снаружи. Он увидел улыбающиеся лица, людей, которые были счастливы видеть его живым. Позади всех он увидел лицо Лютера Стила.
— Дэвид. Рози.
Холден вышел из микроавтобуса, потом помог выйти Рози. Он шел через толпу, принимая поцелуи, пожимая кому-то руки и обнимаясь с кем-то, прямо к Стилу, который стоял, возвышаясь
— Наконец-то. Как Кларк Петровски?
— Говорят, намного лучше. Он уже скоро встанет на ноги.
— Хорошо, — кивнул Холден. — Тебе удалось прочитать, что было в спичечном коробке?
— Да, только вчера. Тебе лучше самому посмотреть. После того, как вы поспите, нам надо поговорить, это важно.
— Если это важно… — начала Рози.
— Сначала идите поспите.
Лютер Стил отвернулся и пошел прочь.
Глава четырнадцатая
— Томас Эшбрук?
Он сидел против солнца и не видел, кто говорил. Мягкий женский голос шел как будто с неба.
Он поднял голову. Она была высокая, с невероятно длинными ногами и великолепным загаром. Бикини на ней было очень узкое и подчеркивало традиционные части женской анатомии, вместо того, чтобы их скрывать.
Небо уже покрывалось тучами, и казалось, что над островом скоро разразится буря. Холодный ветер продувал веранду отеля, и Томас Эшбрук удивлялся, как эта черноволосая девушка может стоять здесь просто так, почти голая.
— Меня зовут Том, а вы мисс…?
Он начал вставать со стула.
— Пожалуйста, сидите. Меня зовут Электра Димитропулос. Вы знаете моего отца. Можно подсесть к вам?
Он кивнул и принес ей стул. Она уселась, положила ногу на ногу. У нее явно торчали соски, и ему было даже как-то неудобно. Она заметила его взгляд и сказала:
— Сейчас холодно.
— Да, — кивнул Эшбрук.
Она открыла свой пакет, который держала в левой руке, и вытащила кусок длинной, ярко-зеленой ткани. Эшбрук думал, что она свернет из него юбку, но вместо этого она обернула ткань вокруг плечей и груди.
— Вы будете пить, мисс Димитропулос?
— Зовите меня Электра. А вы что пьете?
— Темное пиво, но я как раз хотел заказать чего-нибудь покрепче.
— Тогда закажите мне то же, что и себе.
Она достала сигареты и стала рыться в сумочке, пытаясь найти зажигалку. Эшбрук вытащил свою «Зиппо».
— Спасибо. Эти старые зажигалки кажутся вечными.
— О, да. Моей уже двадцать лет.
Он подозвал официанта.
— Демосфен говорил мне, что вы очень красивы, но я, естественно, думал, что для любого отца его дочка — самая красивая в мире.
Она улыбнулась и выпустила дым через ноздри. Конечно, курение — дурацкая привычка, особенно в молодости, но, по крайней мере, она курила по-настоящему, а не просто притворялась в угоду моде. Подошел официант.
— Два бокала мартини. Хорошо, сэр.
Официант ушел, и Электра расхохоталась. Эшбрук улыбнулся.
— Ваш греческий не сравнить с его английским.
Она стряхнула пепел в пепельницу посередине стола. Ветер тут же унес пепел, и она улыбнулась, глядя, как он улетает.
— У меня для вас есть кое-какая информация, Том.
— Какого рода?
— Из Тель-Авива, из Вашингтона и все такое. Здесь слишком хорошо слышно. Когда мы выпьем, то пойдем в другое место. Кроме того, скоро начнется дождь.
— Хорошо, — сказал Эшбрук.
Дождь внезапно обрушился на них, когда они бежали по тропинке к маленькому розовому домику, окруженному яркой тропической зеленью, блестевшей в брызгах дождя.
Электра Димитропулос смеялась, легко убегая от Тома Эшбрука. Яркая материя, которой она обернулась наподобие сари, когда они выходили с веранды, теперь раздувалась у нее за спиной, потому что она взяла кусок ткани за концы и бежала, раскинув руки.
Одним прыжком она взлетела на крыльцо и закричала:
— Том, я выиграла!
Том Эшбрук остановился возле крыльца, не обращая внимания на дождь, любуясь ее беззаботной красотой.
— У меня была дочь. Наверное, ваш отец рассказывал о ней?
— Да, — сказала она. — Элизабет Эшбрук, Элизабет Холден. Жена знаменитого профессора Дэвида Холдена.
— Да.
— Я знаю, что у вас есть жена и поэтому я обещаю, что буду флиртовать совсем немножко, но без этого я не могу. К тому же вы мне нравитесь. Я напоминаю вам вашу дочь?
— Даже слишком. И ее мать в молодости.
— Сейчас я достану ключ, — сказала Электра. Его подмывало спросить, где она может носить ключ, но потом он вспомнил, что женщины все носят в своих сумочках. Она нашла ключ и вручила ему.
— Американские агенты до сих пор охотятся за вами?
— Да, поэтому я не поехал в Тель-Авив.
— Для меня они, как колдуны, которые боятся дождя, потому что опасаются растаять.
— Тогда пусть все время идет дождь, — улыбнулся он.
Эшбрук толкнул дверь левой рукой, а правую положил на рукоять девятимиллиметрового «Вальтера» в плечевой кобуре.
— Если вы не возражаете, я войду первым.
Он не ждал ответа, а просто зашел в темное бунгало и щелкнул выключателем. Никого постороннего не было, по крайней мере, на первый взгляд, и он отошел в сторону, чтобы впустить Электру. Ему не видна была кухня и спальня. Эшбрук прошел через гостиную, проверил туалет и ванную, потом спальню. Там стоял большой, широко открытый шкаф, где висели платья и блузки.
— Снимайте с себя все мокрое. Быстренько, — приказала Электра.
Эшбрук засунул пистолет в кобуру и улыбнулся.