Потанцуй со мной
Шрифт:
— Необязательно испытывать бо-о-ольшие эмоции, если вы найдете правильных партнеров. Это может быть просто развлечение.
— Снова возвращаемся к проституткам, верно?
— Теперь вы действительно загоняете меня в угол.
Она быстро нашлась, как пойти в обход.
— Я думала, любовь должна вдохновлять творческих людей.
— Возможно, некоторых из них. Но только не этого конкретного.
— Так что ужасного случилось с вами, когда вы влюбились?
— Я же сказал вам, что я одиночка. Я перестал работать. Приготовьтесь к новым издевательствам.
—
Он засунул руки в карманы джинсов.
— Потому что моя работа — это то, кем я являюсь. Мелодраматично, знаю, но это так. Я живу жизнью самоотверженного эгоиста.
— Не очень забавный образ жизни.
— Может быть, для вас, но великий стрит-арт не похож на другие виды искусства. Он коренится в гневе, и он больше, чем человек, который его создает.
— Я не знаю, что отличает великое уличное искусство от случайных тегов банд.
— Вы понимаете, когда видите это. Великий стрит-арт — это не о том, что головорезы распыляют свои инициалы на любой подвернувшейся им поверхности. За этим не стоит никаких мыслей. Помните парней в калифорнийском гараже — Джобса и Возняка?
— Начало «Эппл».
Норт кивнул.
— Власть людям. Это был их девиз, и он наш тоже. Мы дарим искусство людям, которые никогда не заходили в музей. Искусство развлекать. Искусство с социальным посланием. Искусство, которое существует только для того, чтобы нести красоту.
— Так вот что вы делаете.
— Конечно, все началось не так. В детстве каждый раз, когда я нажимал на сопло баллончика, я посылал моего отца на хрен. Это была терапия. Настоящее искусство пришло позже. Хорошее уличное искусство должно вызывать у вас что-то — гнев, любопытство, смех, признание.
Тесс вытащила еще одну болтающуюся шпильку.
— И гигантская крыса на стене здания?
— Вы говорите о Бэнкси. Чем питается эта крыса? Почему она там оказалась? Это последний выживший? Представляет ли она нас или то, что мы потеряли? И как вы относитесь к нависшей над вами гигантской крысе?
Любое желание посмеяться над ним угасло, когда она подумала о своем всепоглощающем горе.
— Но как вы живете без этих сильных эмоций?
— Вы просто живете.
— Пребывая в уверенности, что вы никогда чрезмерно не станете заботиться ни о ком еще?
— Вы вдова, Тесс. Как бы вы ни пытались это скрыть, я знаю, что вы страдали. Ну, вот скажите… Насколько хорошую вам сослужила службу любовь?
Норт не сказал это с горечью или недоброжелательностью. Вместо этого заговорил с такой задумчивостью, которая заставила ее почувствовать себя так, словно он действительно хотел понять.
— Вы не знали его, — сказала Тесс.
— Ну, так расскажите мне.
Она сроду не могла представить, что будет говорить о Треве с Нортом. И все же…
— Мы познакомились в детском саду. Трев нарочно раскрошил мои мелки — без причины. И все же к директору повели меня.
— Как это?
— Я сильно его толкнула.
— Любовь с первого взгляда.
— Когда я вернулась в класс
Норт улыбнулся.
— Это все еще задевает.
Она улыбнулась в ответ.
— Мы превратили класс в поле битвы. Я что-нибудь рисовала, а Трев рвал. Он строил машину из лего, а я ее ломала.
— Битва не на жизнь, а на смерть.
— Его мать заставила школу развести нас по классам.
— Мудрая женщина.
— Но мы нашли друг друга на перемене. Он гнался за мной, а я преследовала его с палкой. Он обзывал меня, и я обзывала его похуже. Однажды он заблокировал горку, так что я не могла подняться, поэтому я подождала, пока он повиснет на лесенках, и стащила его вниз.
— Никогда не недооценивайте силу рассерженной женщины.
— Я сломала ему зуб. К счастью, это был молочный зуб.
— Малые милости.
— Не смейтесь. Это было серьезно.
Норт ухмыльнулся.
— Я не смеюсь. Возношу молитвы за то, что вас не знал. Так когда же закончилась война?
— Не раньше, чем нам исполнилось двенадцать.
— Чудо, что вы оба выжили до этого времени. Как совершился волшебный поворот?
— Я сломала ему ногу.
— Сначала зуб. Потом нога. Неудивительно, что вы занялись медициной.
— Это был несчастный случай, но моя мать заставила меня пойти к нему домой и извиниться. — Ее пучок а-ля Мэри Поппинс рассыпался. Тесс вытащила последние булавки и резинку для волос. — Трев лежал в постели и выглядел таким грустным. В эти выходные был поход у шестиклассников. Мы только об этом и говорили, и как он будет скучать по этому поводу. Он кричал на меня, но все время пытался не плакать, и мне стало так плохо, что я сказала ему, что тоже не пойду.
— Ваше жестокое сердечко растаяло.
— Не совсем. Школа уже запретила мне поездку из-за инцидента с ногой.
— Но вы ему этого не сказали.
— В итоге… — Она натянула резинку на запястье. — В итоге мы провели выходные, смотря комедии с Джимом Керри в спальне Трева. После этого мы стали лучшими друзьями. Он даже дрался в восьмом классе с парнем, который порвал лямку моего бюстгальтера.
— Я догадываюсь, вы могли бы разобраться с парнем в одиночку, но все же — с его стороны храбрый поступок.
— Я вынудила его расстаться с Лорри Уилкинс. Между нами, она использовала его только затем, чтобы заставить Чарли Доббса ревновать.
— Мой рот закрыт на замок. Выходит, это была дружба, а не романтика. До того как…?
— Последний год. У каждого из нас не было пары на выпускной, поэтому мы решили пойти как друзья. К концу ночи мы стали больше, чем друзьями.
— Вы со своими лекциями о подростковом сексе…
— Мы подождали, но не очень долго. И в отличие от здешних детей, у нас было достойное половое воспитание. — Тесс перешагнула через корень дерева. — Мы поженились через две недели после того, как я окончила колледж. Он пару раз менял специальность, так что учеба заняла у него больше времени.