Потанцуй со мной
Шрифт:
— А что, ей пришлось это объяснять?
Тесс как раз изучала объявление в окне «Разбитого дымохода», когда появился Норт. Вблизи он оказался даже еще внушительнее — полная противоположность устоявшемуся стереотипу о художнике, которому полагается быть худым как борзая, жить на чердаке, носить жидкую бородку-эспаньолку, обладать пожелтевшими от никотина пальцами и глубоко запавшими глазами. Ничего подобного. Норт мог похвастать широкими плечами и каменно-твердой челюстью. Длинный шрам тянулся вдоль шеи, а судя по проколотым мочкам, некогда там были серьги. Скорее всего,
— Я склонен к эгоизму, — начал он, констатируя очевидное, — кроме случаев, когда это затрагивает Бьянку. — И к концу фразы заговорил медленнее, от чего каждое слово обрело дополнительный вес.
— Серьезно? — Не ее, конечно, дело, но с той минуты, как Норт влетел во двор Тесс, они только и делали, что пререкались. А может, она просто упивалась свободой вызывать у людей какие-то иные эмоции, кроме опостылевшей жалости. — Притащить беременную женщину из нормального дома в городок, где даже врача нет?
Непомерное эго не позволило Норту снизойти до оправданий, так что он просто отмахнулся от обвинений.
— До родов еще два месяца, а там она получит лучший уход из возможных. Прямо сейчас ей нужен только покой и тишина. — Серые глаза, похожие на неприветливое зимнее небо перед снежной бурей, вперились в Тесс. — Знаю, Бьянка позвала вас к нам, но я отменяю приглашение.
— Это почему же? — уперлась Тесс вместо того, чтобы уступить, как любой нормальный человек.
— Я же сказал, ей нужен покой.
— В наши дни здоровым беременным рекомендуют сохранять активность. Разве не это посоветовал ей врач?
Непривыкший к наблюдениям человек не заметил бы последовавшего едва уловимого колебания, но не Тесс.
— Врач Бьянки желает ей только лучшего, а я прослежу, чтобы она ни в чем не нуждалась.
Коротко кивнув, Норт пошел прочь. Мощное телосложение и уверенный шаг придавали ему вид человека, которому сам Бог велел варить балки или качать нефть, а не создавать одни из самых запоминающихся произведений двадцать первого века.
Бьянка назвала мужа сверхзаботливым, однако он скорее душил ее своей опекой. Что-то между ними было не так.
Мимо промчался грязный пикап, выплевывая выхлопные газы. Тесс приехала в город за пончиками, а не за тем, чтобы лезть в чужую жизнь, поэтому снова обратила свое внимание на объявление в окне.
«Требуется помощник».
Она была акушеркой. Однажды ее гнев, ее отчаяние поблекнут, и она смирится с потерей. Непременно. И как только это случится, станет искать работу по специальности. Найдет место, где вновь обретет счастье от того, что помогает уязвимым роженицам благополучно разрешиться от бремени.
«Требуется
Ей пока нет нужды трудиться, отчего ж она пялится на объявление так, словно весь ее исполненный хаоса мир сузился до этой кофейни в глухомани?
Потому что Тесс было страшно. Уединение в Рануэй Маунтин, которое, как предполагалось, должно исцелить душу, не приносило облегчения. Все чаще хотелось вообще не вылезать из кровати. Есть пончики и танцевать под дождем. На прошлой неделе Тесс лишь на пятый день вспомнила, что до сих пор не принимала душ.
Всплеск горького отвращения к себе заставил ее перешагнуть порог. Что за беда, ну спросит она о работе или — того лучше — просто купит пончик и уйдет.
Желанная выпечка обнаружилась на прилавке справа, но само заведение ничем не напоминало модную городскую кофейню. В небольшом морозильнике стояло всего восемь ванночек с мороженым. На полках лежали сигареты, сладкие батончики, батарейки и прочая ерунда, которой обычно не увидишь ни в пекарне, ни в магазине мороженого, ни в кофейне. В углу примостилась пара крутящихся проволочных стоек для книг в мягкой обложке, а фоном играла смутно знакомая рок-песня.
Зашипела машина для эспрессо. В зеркальной стене за прилавком Тесс увидела свое отражение. Опухшее лицо, лиловые круги под глазами, спутанная копна волос, что не видела расчески с… кажется, вчерашнего или позавчерашнего дня, и поношенная темно-бордовая толстовка Трева с логотипом университета Висконсина.
Мужчина с жидким седым хвостиком, управлявшийся с кофемашиной, передал готовый напиток пожилому посетителю с тросточкой. Тот, прихрамывая, пошел к столу, а бариста повернулся к Тесс и осмотрел ее небольшими глазками, прячущимися в складках его изрезанного морщинами лица, похожего на кожаную дорожную карту.
— Пончик или пирог?
— С чего вы решили, что я именно за ними?
Бариста сунул большие пальцы за пояс завязанного спереди красного фартука.
— Угадывать желания людей — моя работа. Ты здесь новенькая. Меня зовут Фииш. С двумя «и».
— Я Тесс. Вы, наверное, большой их поклонник.
— Группы? О, да. Я фанат «Грейтфул Дэд», величайших рокеров на земле. А «Рипл» поставил… ну, потому что это единственный хит, который большинство слышало. — Фииш скривился, всем видом демонстрируя свое отношение к столь вопиющему невежеству. — Моя фамилия Фиишер.
— А имя?
— Элвуд. Забыл сказать. — Он кивнул на трехуровневую витрину на прилавке. Рядом стояла небольшая грифельная доска с названием пирога дня. — Голландский яблочный. Один из моих фирменных.
— Я больше по пончикам. — Выбирать было особо не из чего. Либо в глазури, либо в сахарной пудре. Тесс вообще не считала их настоящими пончиками, скорее замаскированными пирогами. Она указала головой на дверь: — Странное название, «Разбитый дымоход».
— Видела б ты это место, когда я его купил. Двадцать тысяч угрохал, чтоб в порядок привести.
— А вот трубу не починили.
— Все равно камин кирпичами заложен. Зато нас без труда найдешь.
Тесс поскребла ногтями шов джинсов.