Потанцуй со мной
Шрифт:
Девчонка вызывающе смотрит в глаза и улыбается, а потом дерзко, прямо в лицо выдыхает сладковатый дым.
Морщусь, пренебрежительно скосив физиономию.
Не переношу курящих женщин, а эта еще девчонка совсем.
– Нет, – брезгливо бросаю и обхожу малолетку слева.
– Старый жлоб, – долетает до меня вдогонку как топором.
Старый жлоб?
Я не заметил сегодня утром в зеркале, что как-то в одночасье постарел.
Так какого хрена?
И я не жлоб.
Просто я на дух не переношу вот этих уличных попрошаек,
Я не всегда к ним так относился. Но однажды я вот так же встал послушать уличную группу. Минуты не прошло, как ко мне подлетела озабоченная фанатка с коробкой для пожертвования.
Я дал.
А потом она еще раз 5 подошла, собирая повторно.
С тех пор я не даю.
Медленно оборачиваюсь и встречаюсь с тем же самым наглым выражением лица этой малолетней выскочки. По-хорошему, мне сейчас нужно плюнуть, развернуться и уйти. Потому что я не ведусь на провокации, потому что умею владеть эмоциями и практически каждой ситуацией, потому что начинаю опаздывать в аэропорт и потому, что я взрослый мужик, а она сопливая девчонка.
Но меня задело.
Тридцатисемилетнего мужика, у которого за плечами полный рюкзак из дерьма, угроз, проклятий и выигранных даже самых сомнительных и неперспективных дел задела какая-то несовершеннолетняя соплячка.
– Тимур, набери Протасова. Кажется, у ребят проблемы с разрешением на выступление, – говорю громко и предельно четко.
Это блеф.
Я не знаю, есть ли у них qr-код Департамента культуры, дающий право выступать на Арбате, или нет, но судя по сползающей наглой ухмылке девчонки, понимаю, что точно второе.
Но мне этого мало, и я решаю наказывать дальше:
– Вся эта богадельня смахивает на несанкционированный митинг с вовлечением несовершеннолетних, – выгибаю бровь и расстреливаю нахалку глазами.
–Я совершеннолетняя, – задирает подбородок мелкая бунтарка и скалится.
Серьезно?
Ты смотри, какая говорливая.
– Тогда пойдешь «по-хулиганке». Персонально. Так что сворачивайте свой «Олимпийский», либо вызываем сотрудников. Тимур, – оборачиваюсь к своему ассистенту, который застыл с таким восхищением на лице, будто я назвал все статьи Уголовного кодекса со всеми пунктами и подпунктами, – ты свидетель.
Кивает.
У мелкой отвисает челюсть, а я настолько доволен собой, словно выиграл крупное дело в суде.
Девчонка стремительно уносится в сторону бременских музыкантов и что-то нашептывает высветленному пацану с гитарой.
«Олимпийский» затихает, толпа недовольно расходится, а я спешу поскорее убраться отсюда.
– Козел, – шипит мне в спину мелкая гадюка.
Глава 2. Константин
– Па-ап, почему нельзя было просто оставить меня в Питере? – канючит Марго, обиженно складывая губы трубочкой.
Я не видел дочь с зимних
Я был против него, но Ольга, моя бывшая жена, считает, что не стоит мешать нашей дочери проявлять свою индивидуальность. Я не одобряю позицию Ольги, но она мать и я, надеюсь, что знает, как лучше и правильнее для Риты.
Хочется верить, что моя дочь позаимствовала от меня не только скверный характер, но и мозги, потому что всем остальным она пошла в свою мать.
– Ты знаешь, почему мы с твоей матерью приняли такое решение. Мы снова возвращаемся к этому вопросу, когда ты уже в Москве? – выгибаю вопросительно бровь.
Мы целый месяц с бывшей супругой потратили на то, чтобы прийти к компромиссу и найти решение, минимально болезненное для всех.
Легче судебный процесс выиграть, чем договориться с Ольгой Беккер, честное слово!
– Но вы не спросили меня, – дует губы Марго и отворачивается к окну.
– У тебя был выбор: либо поехать с Ольгой и Мартином в Штутгарт, либо провести это лето со мной, – подмигиваю дочери и плавно съезжаю на дублер, – ты выбрала второе.
Замечаю, как Маргарита мерзко кривится, и усмехаюсь.
С супругом Ольги, чистокровным немцем Мартином Беккером, у Марго напряженные отношения, и перспектива провести все лето с ним в Германии под одной крышей вызывает у дочери приступ бешенства.
Они не ладят.
Вернее, это моя дочь недолюбливает Мартина, а он относится к ней достойно, чтобы называться отчимом. Он старается для нее и делает гораздо больше, чем я – ее родной отец.
– Да, но можно было оставить меня с бабушкой.
Скептически смотрю на Риту.
Марго и грядки с колорадскими жуками в деревне?
Серьезно?
– Ну окей, согласна, с деревней я погорячилась. Но можно было слетать куда-нибудь вдвоем, а потом вернуть меня в Питер. Зачем нужно было тащить в Москву? —складывает руки на груди и хмурит брови.
Бросаю на дочь внимательный взгляд, изучаю. Мне кажется, Марго слишком худая. И если это тоже проявление индивидуальности и намеренный отказ от еды, а не физиологическая особенность, то мне придется вмешаться, а значит, вступить в конфликт с Ольгой.
Ольга – хорошая мать, но слишком демократичная.
Я – хреновый отец, но чрезмерно консервативный.
Мы с Ольгой два противоположных полюса и, это единственный момент в моей жизни, который я не могу понять.
До сих пор я ломаю голову, как мы смогли когда-то сойтись, а потом и пожениться. Хотя второе как постфактум, когда у твоей девушки две полоски на тесте.