Потанцуй со мной
Шрифт:
Любовь.Каким образом это слово, обойдя все табу и преграды, могло прийти ей в голову? Теперь, когда это случилось, Мередит знала, сколько придется заплатить за мгновения счастья. Она почувствовала его душу, увидела, как настороженность в его глазах сменилась нежностью. В ответ Мередит открыла ему свое сердце.
Сожалеет ли она? Был ли выбор? Она могла бы без риска продолжать репетиции в бальном зале, примиряясь со скованными, неуклюжими движениями принца, с его непроницаемой маской.
Нет. Она счастлива, что пошла на риск
Разве это не помогло ей разрушить свою собственную темницу?
Выражение, мелькнувшее на его лице, прежде чем он отвернулся, говорило о том, что ему в голову пришла та же мысль.
Кернан направился к горячим источникам. Не сняв одежду, поплыл через озеро к водопаду, стремительными движениями рассекая воду. Выбравшись на камни, встал под струи.
Мередит стряхнула оцепенение и нырнула вслед за ним. Наступило время оставить в прошлом события этого дня. Оказавшись рядом с Кернаном на скользких валунах, она испытала мгновенный шок, когда свежая холодная вода окатила разгоряченное тело. Естественный душ, как будто ледяными иголками, колол голову, плечи и спину, возвращая в реальную действительность.
Она стояла с Кернаном бок о бок. Несмотря на романтическую интимность водопада, Мередит с болью чувствовала, что их снова разделяет непроницаемая стена двух разных миров. Она искоса взглянула на принца, и у нее перехватило дыхание.
Закрыв глаза, он подставил воде лицо. Из-под таявшей на глазах темной грязи проступали идеальные черты: высокие скулы, прямая линия носа, маленькая ямочка на подбородке.
Рубашка Энди вновь обретала белизну. Теперь она стала совсем прозрачной и прилипла, не скрывая жестких линий атлетического тела, темных сосков мускулистой груди, плоских мышц живота. У Мередит пересохло во рту от нахлынувшего непреодолимого вожделения.
Дотронуться, попробовать на вкус, прижаться.
Неосуществимые мечты. Если дать им волю, они принесут еще больше страданий. Разве ей недостаточно горя?
От холодной воды, а может быть, от его близости ее охватила дрожь. Мередит не двигалась. Ей хотелось навсегда удержать в памяти момент абсолютной красоты.
Наконец Кернан повернулся, стремительным броском нырнул с валуна, быстрыми уверенными движениями поплыл обратно к лужайке, где они оставили корзинки. Сколько времени прошло с тех пор? Час или чуть больше?
Через несколько минут Мередит вышла вслед за ним на берег, выжимая мокрые волосы. Прежде чем он отвернулся, по мгновенной вспышке желания в глазах она поняла, что рубашка Молли так же прозрачна, как рубашка Энди. Взглянув на себя, она ужаснулась. Сквозь мокрую ткань явственно проглядывал плотный спортивный бюстгальтер, который она надевала на репетиции. Впрочем, принц смотрел так, как будто на ней белье из шелка и кружев.
Мередит бросилась к корзинке, достала полотенце и быстро завернулась в него. Потом протянула принцу другое полотенце и сухую смену одежды. Он усмехнулся:
— Ты хорошо подготовилась.
И да, и нет. Есть вещи, к которым нельзя подготовиться, особенно
Обратный путь они проехали в неловком молчании, размышляя, как им двигаться дальше — вперед или назад — в сложившихся обстоятельствах.
Мередит въехала на территорию дворца через те же служебные ворота. Остановив машину и предъявив пропуск, перехватила изумленный взгляд охранника, узнавшего сидящего рядом с ней принца. Он практически швырнул пластиковую карточку ей в окно, встал по стойке смирно и отсалютовал.
Это было лучшим напоминанием о том, кто в действительностисидел в ее машине.
Шок на лице солдата, увидевшего принца в маленьком дешевом автомобиле рядом с дворцовой служащей, напомнил ей о том, кто она на самом деле.
Он не был Энди, она не была Молли.
Он был принцем, олицетворяющим власть, силу и престиж. Она — дочерью горничной, матерью незаконнорожденного ребенка, женщиной с сомнительным прошлым.
Мередит не смотрела на принца, когда он выходил из машины. Он едва взглянул на нее. Они даже не попрощались.
Мередит гадала, явится ли Кернан завтра на репетицию. Придет ли она сама?
Она не знала, как вести себя в сложившейся непредсказуемой и даже опасной ситуации. Однако, несмотря на состояние тревоги, с которым Мередит покидала в этот раз дворец, она чувствовала пульс жизни.
С глубокой благодарностью впервые за долгое-долгое время она испытывала волнующие эмоции: радость и боль, способность обижаться, способность любить — составляющие великого танца жизни.
Снова в сознании возникло это слово — любовь.
— Спаси, Господи! — вслух произнесла Мередит.
Надо помнить, кто он и кто она, но, главное, помнить, куда ее уже однажды привела любовь.
Впрочем, что может быть притягательнее запретного плода?
Когда принц Кернан вошел в бальный зал на следующее утро, Мередит не знала, должна ли вздохнуть с облегчением или сожалеть о том, что испытания для нее не закончились.
Как обычно, он явился вовремя.
Они обменялись вежливыми приветствиями. Она включила музыку. Он взял ее за руку, осторожно обняв за талию.
Поездка к горячим источникам, судя по всему, была роковой ошибкой. Повторилась история с танцем в саду под льющийся из окон аккомпанемент дворцового квартета. Принц Кернан на короткое время сбрасывал невидимую броню, но потом она становилась еще крепче!
Через полчаса бесплодных усилий заставить принца свободно двигаться она была на грани отчаяния. Может быть, он хотел, чтобы она совсем отказалась от проекта? Может быть, ей стоит подумать об этом?