Потапыч
Шрифт:
Встречные суда попадались примерно каждый часа два-три, приветствуя нас гудками. Один раз подплыл какой-то парусник с десятком гмоннийцев — моряки и капитан насторожились, готовые стрелять, но те лишь спросили, есть ли у нас что-то от цинги. Оказывается, это была исследовательская экспедиция из дальнего Кровавого Моря, находившаяся в пути больше трёх месяцев. Шон поделился ведёрком квашеных овощей, пачкой витаминов и небольшой баночкой ягодного варенья. В благодарность нам скинули на борт здоровенную зубастую рыбину, которую мы оприходовали
На следующий день я встал ближе к вечеру — вернулся режим совы, к тому же, часовые пояса менялись слишком часто. Я увидел, что Шон напряжённо вглядывается в горизонт.
— Что случилось? — спросил я.
— Подозрительно. С обеда нет ни одного встречного судна. А впереди самое узкое место. Десять лет назад здесь мост был, его скра построили при поддержке Рурляндии. А потом толнийцы с дирижаблей разбомбили. Потом поставили форт, чтобы следить за проливом. А сейчас… здесь часто орудуют пираты.
Скалы здесь снижались до пары сотен метров, а противоположный берег приблизился на полкилометра. Дул сильный ветер с песком, сдуваемым с горных вершин — вокруг нас была не то степь, не то полупустыня. Течение было самым сильным, мы шли боком, галсом, от южного берега к северному. Обломки моста — два явно рукотворных островка посреди каньона, на одном из которых ещё стояла здоровая каменная колонна.
Когда мы проплывали мимо неё, из-за неё показалась утлая лодчонка, почти каноэ, в которой сидела двое скра. Смуглых, пятнистых, в одних набедренных повязках. Тот, что на корме, грёб веслом, а передний — лежал на животе и грёб всеми четырьмя лапами — я уже видел такое пару раз, и выглядело это забавно.
Но не было забавным то, что они шли прямо наперерез нам, имея чёткое намерение попасть нам под киль.
Капитан издал предупреждающий гудок, но четырёхрукие дикари даже не отреагировали.
— Тормози! Раздавим! — прокричал один из Антониев, но капитан не стал останавливаться.
Послышался треск досок, крик раненого скра, наш корабль слегка повернуло, я бросился к борту, намереваясь кинуть спасательный круг… Но спустя секунду понял, что всё это было ловушкой. Мимо моего уха пролетела пуля, черканувшая по борту, а ветер донёс звук выстрела.
— В каюту! Живо! — рявкнул Энтон.
На корме заговорил пулемёт, и я не сразу понял, куда он стреляет. Уже у дверей кормы я поглядел на крутой берег и увидел впереди десятки лестниц и верёвок, по которым спускались на воду каноэ и скра, вооружённые саблями. На скале стояло трое стрелков — двое скра и один человек. Они палили в нас из примитивных ружей, но увидев пулемёт тут же попрятались за укрытиями. Те, что лезли вниз — так и продолжили лезть, несмотря на то, что очередь Энтона повалила полдюжины нападавших.
Шхуна поменяла галс и резко поплыла к противоположному берегу. Оттуда тоже послышались выстрелы, я разглядел обломки бетонированного форта.
— Я могу решить проблему! — крикнул я Энтону,
— Не вздумай! Не вздумай применять Способность! — крикнул он.
Вы, вероятно, ждёте здесь прихода «кавалерии из-за холмов»? Разумеется, она пришла. Выстрелы внезапно стихли, а затем послышались снова, но уже не в нашу сторону. Отплывшие от стенки каноэ тут же спешно погребли к берегу, и вскоре я понял причину. Из-за края выглянула массивная сигарообразная тень — это был здоровенный красно-жёлтый цеппелин, с которого на головы скра падали и разрывались гранаты.
Мы мчались оттуда на всех парах, затем через полчаса нашли небольшую отмель, причалили, отдышались.
— Худшее позади? — предположил я.
— Худшее? Посмотрим, — сказал Энтон. — Главное чтоб местный Дворец на это не обратил внимания.
На шестой день пути мы преодолели Великий Центральный Каньон и вышли в Малый океан. У истока Каньона раскинулась ещё одна колония Толнии — уже покрупнее, с целым десятком прибрежных поселений и рыбацких деревень. Мы встали на стоянку в самом крупном порту, пополнили запасы и удивились цене на дизель — здесь его литр стоил, как хороший коньяк.
Нам оставалось плыть до порта Канну ещё трое суток, поперёк всего океана. Погода обещала быть непростой, и Энтон порекомендовал пойти в портовый отель, чтобы отоспаться на приличной кровати.
— Так мы вызовем меньше подозрений, да. Все так делают.
Не знаю, что в этом было больше здравого расчёта или простой усталости, но я согласился. Сняли люкс с двумя раздельными комнатами, по факту это был жуткий клоповник, без электричества, без кондиционера, с жутким многоножками в туалете и непонятной жирной кашей на ужин — но, пожалуй, я давно так шикарно и хорошо не высыпался.
Снились девушки, много, очень много девушек — и из этой жизни, и из прошлой. Снился номер в отеле Теньгорода, в котором я жил первые дни своей жизни, а также что-то про «Единорог». Сладко потянувшись после пробуждения, я привычным движением скинул одеяло и телекинировал в руку лежащие на полу портки, пробормотав короткий Алгоритм.
А через секунду понял, какую ошибку совершил.
— Твою ма-ать! Твою ж… Мать! — заорал я.
Энтон тут же проснулся и вскочил с кровати.
— Что… что такое?
— Способность… Я только что применил её. Причём — применив свой Алгоритм. Свой язык. Который на этой земле никогда не применялся.
Мой спутник грязно выругался, но потом попытался прийти в себя.
— Может, обойдётся? Может, они не следят.
— Будем надеяться, — сказал я, одеваясь. — Надеюсь, у Теодоры хватает дел.
— Значит, всё по плану?
— А хрен его знает. Может, и обойдётся.
Но не обошлось. По дороге к буфету я встал, как вкопанный. Потому что мне поступил звонок через телепатическую связь — звонок по каналу, который я, как мне казалось, успешно заглушил.