Потерянная собака

Слезар Генри

— Это он виноват. Это Бобби виноват.

— Кто такой Бобби, Джулия?

— Я его ненавижу.

Она ударила кулаком по колену, затем продолжила:

— Я его ненавижу! Он злой. Бобби злой!

— Кто, Джулия? Бобби это один из ваших друзей?

— Я его ненавижу. Он меня дразнит. Он без конца меня дразнит. Я рада, что сделала это. Я рада. Только не убивайте Топпера. Я вас умоляю, не убивайте Топпера!

Фролич смахнул пот со лба.

— Я хочу, чтобы вы мне сказали все, Джулия. Я хочу, чтобы вы мне

рассказали о Бобби и Топпере. Бобби это маленький мальчик? Это один из ваших родственников?

— Нет. Бобби живет в соседнем доме. Ему двенадцать лет. Он дергает меня за волосы, и он порвал мое платье. Он засовывает мне грязь в обувь, и он бросил камнем в Топпера.

Ее глаза тревожно расширились:

— Мама! — завизжала она. — Мама!

Крик был настолько пронзительным, что Джордж вскочил со стула. Жестом доктор усадил его на место.

— Что случилось, Джулия? Почему вы зовете свою мать? Что случилось с Бобби?

— Он убил его! Он его убил! — визжал голос десятилетней девочки.

— Кто? — спросил Фролич громко. — Кто?

— Я его предупреждала, — рыдала Джулия, и ее плечи тряслись. — Я ему говорила, что сделаю это. Я ему говорила.

И еще раз рыдания прекратились с поразительной быстротой. Тело женщины выпрямилось, руки скрестились на груди. Но особенно заметная перемена произошла в ее глазах. Они сузились, взгляд потерял возраст и принял выражение ужасающего коварства.

— Ищи его, — шептал голос девочки. — Ищи его, Топпер. Убей его! Убей его!

— О! Боже! — воскликнул Джордж.

— Я вас прошу, — гневно отмахнулся Фролич. — Джулия, послушайте меня. Я хочу, чтобы вы успокоились. Я хочу, чтобы вы мне все ясно объяснили. Это вы натравили Топпера на Бобби? Вы приказали своей собаке напасть на Бобби?

Ее тело обмякло, и она утвердительно кивнула головой.

— Он покусал Бобби? Топпер загрыз его?

— Нет, — вздохнула она. — Он напал на Бобби, он покусал его, но не загрыз. Он только прокусил ему шею, но они убили Топпера. Они убили мою собаку. Это я виновата. Я…

Ее голос ослаб, замер.

Фролич коротко глянул на мужа:

— Оставьте нас, мистер Смоллетт. Думаю, будет лучше, если вы подождете в приемной.

Джордж шумно выдохнул и вышел.

Четверть часа спустя шторы были раздвинуты, и сцена уже не казалась кошмарным сном из далекого прошлого. Доктор Фролич, снова ставший за своим столом жизнерадостным человеком, разражался профессиональным весельем, глядя на супружескую чету.

— Итак, миссис Смоллетт, теперь вы все знаете. Эта история, эта крошечная трагедия ребяческой наивности и была причиной вашей проблемы. Вы испытывали очень сильное чувство вины. Вы упрекали себя за то, что случилось с маленьким Бобби, в то время как, по всей вероятности, вы вовсе не были виноваты. Но вы желали, чтобы Топпер отомстил

ему, и неожиданно ваше тайное желание стало явью. Поэтому вы и обвинили себя в преступлении. И это обвинение приговорило вас к наказанию страхом, от которого вы теперь навсегда освобождены.

Он бросил взгляд в окно.

— Посмотрите, светит солнце. Будем считать это символом, Джулия?

Она улыбнулась ему.

Три недели спустя, когда Джулия Смоллетт возвращалась с утренней прогулки, в прихожей зазвонил телефон.

— Миссис Смоллетт? Это доктор Фролич.

— О! добрый день, доктор. Очень рада вас слышать.

— Я лишь хотел узнать, как у вас дела. Мне кажется, на вчерашний день у нас была назначена встреча. Вы о ней забыли?

— О! Господи, у меня это совсем вылетело из головы.

Он засмеялся от всей души.

— Думаю, незачем искать далеко причину этой забывчивости. Просто, вы чувствуете себя чересчур хорошо, чтобы вспомнить о враче.

— Да, вы правы, — сказала она, — уже много лет я не чувствовала себя так хорошо. Вы меня полностью излечили… от, Бог мой, ну вы знаете… от моих страхов. Я действительно очень люблю Аттилу.

— Аттила? Так зовут вашу собаку?

— Да, ее привел Джордж. Я уже привыкла к ней.

— Ну и славно. Я только хотел напомнить. Не зайдете ли на будущей неделе в это же время?

— Хорошо, доктор, обязательно.

Она положила трубку. Затем поднялась по лестнице, покрытой ковром, на второй этаж. Когда она вошла в комнату Джорджа, Алиса, горничная, заканчивала уборку. Джулия приблизилась к окну и стала смотреть на лужайку, где в тени одинокого дерева спокойно лежал датский дог.

— Вы все глядите на пса, миссис Смоллетт?

— Да, Алиса, но почему ты спрашиваешь?

— Не знаю, миссис Смоллетт. Не доверяю я этому зверю. Это собака для убийства, говорю вам.

— О! Алиса!

— Я серьезно, миссис Смоллетт. Помяните мое слово: в один прекрасный день этот пес загрызет кого-нибудь насмерть.

Она вышла, продолжая бурчать. Джулия подождала немного, потом медленно приотворила ореховую дверцу платяного шкафа. Сняла с плечиков твидовый пиджак, который муж предпочитал носить с кожаными нашивками на локтях, и перебросила его через руку.

Затем спустилась, вышла из дома и направилась к одинокому дереву на лужайке.

День был великолепным. Аттила терпеливо ждал, чуть приоткрыв пасть, словно улыбаясь; его большой красный язык и огромные белые клыки блестели на солнце.

Джулия погладила массивную голову, потом достала из-за спины пиджак.

— Ищи его, Аттила, — выдохнула она с дикостью, проводя пиджаком Джорджа перед носом пса. — Ищи его, Аттила! Ищи!

Перевод с английского: Иван Логинов