Потерянная. Переплести судьбу
Шрифт:
— Не понимаю… О чем вы?
— Этот обед, испорченная еда и разбитая посуда… Раз за это не заплатил гость, то придется вычесть его стоимость из твоего жалования, поэтому за эту неделю ты ничего не получишь… — с показательным видом он протянул мне бумажку с сегодняшними расходами и сердце мое в этот момент остановилось.
Громко охнув, я прикрыла рот чтобы не закричать от отчаяния. Огромная сумма, что предстала моим голубым очам, была равна как минимум двум месячным зарплатам…
— Нет, я же ничего такого не сделала! —
Хозяин заведения недовольно скрестил руки на груди и покачал головой.
— Гретта, я искренне сочувствую недугу, что настиг твою мать, но владелец трактира все же в первую очередь должен заботиться о своем заведении! Иди переоденься и езжай домой — на сегодня твоя смена окончена…
Пшикнув от отчаяния что-то несвязное, со всех ног я побежала в раздевалку, где уже облачилась в свой обычный костюм. Обратно я уже шла чисто по интуиции — разум до сих пор отказывался принимать текущую реальность…
Моя мама… Я собиралась купить ей лекарств, а не влезать в еще большие долги, коих у нас уже и так накопилось немало…
Уже на выходе из трактира меня еще раз остановил владелец заведения.
— И еще… Гретта, завтра можешь не приходить на работу. Одним из условий договоренностей с тем проблемным гостем было твое увольнение… Мне очень жаль… — последнюю фразу он и вправду проговорил с некоей долей сожаления, но легче мне от этого не стало. Сердце упало куда-то вниз и стало дико изнывать от обиды и отчаяния.
У меня больше нет работы, а за плечами у нашей семьи просто неподъемные долги…
Что же мне теперь делать? Как нам жить? Как помочь с тяжелым недугом любимой и единственной матери?
Обратно домой я ехала будучи полностью погруженной в мысли о сегодняшнем дне и предстоящем будущем. Все-таки хорошо, что конь мой знает дорогу и привезёт куда надо…
Я даже не представляла, что теперь скажу маме… От одной лишь мысли о том, что она явно не обрадуется, все сильнее защемляло в груди.
Искренне надеюсь, что взимающие долги люди войдут в мое положение, иначе нам с мамой не поздоровится… Конечно, никто не будет нас как-то бить или вовсе убивать, но вот изъять за долги дом — это им вполне по силам…
Очень не хочется, чтобы в результате моей безалаберности Мариэль, что воспитывала меня с пеленок и усердно работала, в итоге оказалась больной на улице…
Приближаясь к дому, я все сильнее мысленно молилась судьбе с просьбой подарить нашей семье лучик благословения…
О драконьи боги, пожалуйста, помогите…
Добравшись до родного участка, я поставила жеребца в стойло и зашла в дом, в котором, несмотря на яркое дневное солнце, почему-то горел свет.
В комнате матери было пусто. Пациентки, что до этого лежала на кровати, и след простыл.
Взволнованно сглотнув, прикоснулась к застеленному
Кровать холодная… Я бы даже сказала, что ледяная!
В голове теперь стало крутиться еще больше плохих предчувствий, а сердце так и трепетало от ощущения чего-то неладного…
Представшая моим очам картина на кухне заставила меня вскрикнуть и проникнуться паникой…
Нет! Это не может быть правдой!
Глава 2
Нет, даже не хочу и пытаться в это поверить! Мариэль! Нет!
Вернувшись в реальность и рванувшись вперед, я подскочила к своей матери, что сейчас недвижно лежала на полу у стола. Аккуратно со слезами на глазах прижав к себе бедняжку, стала оглядываться в попытке понять что же произошло. Разбитая фарфоровая пиала и разбросанный рядом салат явно говорили о том, что женщина пыталась приготовить еду, но в итоге потерпела неудачу в своем замысле.
Отодвинув осколки и аккуратно повернув испачканную кровью голову матери, я в срочном порядке сиганула за полотенцем и теплой водой, чтобы умыть бедняжку. На лбу пострадавшей зияла приличная открытая рана и шишка…
Похоже, она упала и сильно ударилась головой. Нужно срочно ей помочь!
Ответом на мои заботливые ухаживания стали долгожданные движения ее век, которые наконец-то открылись.
— Гретта, дочка… — Мариэль снова кашляла, только еще сильнее, чем раньше. Сразу после этих слов она обратила свой затуманенный недугом взор в сторону рассыпанной еды. — Ох, прости, я так хотела угостить тебя вкусным ужином, но…
— Ну его к драконам, этот ужин! Главное, что ты сейчас жива, а с недугами мы справимся! Только потерпи… — восклицала, со слезами обнимая любимую кровь и всхлипывая от плача.
Женщина медленно залезла в карман фартука и тихонько положила мне в руку свой медальон. Все годы, сколько я себя помню, Мариэль носила его не снимая, а теперь она вот так просто отдает его мне…
Эмоции, что сейчас словно вихрь витали вокруг, рассказывали о том, как ей грустно видеть мою боль.
— Не горюй, моя малышка! Я хочу, чтобы ты была счастлива, а не горевала попусту… — этот болезненный, содрогнувшийся кашлем голос еще сильнее распалял в груди отчаяние и страх.
Страх стремительно приближающейся потери…
— Мамочка, мое счастье — это ты! Больше ничего мне не надо… Только выздоравливай!
Чувствую, как ее дрожащая холодная рука прикоснулась к моей светлой щеке и стала пытаться вытирать слезинки…
— Милая Гретта, запомни: я всегда буду рядом! Ты мое единственное и самое любимое сокровище! Не горюй и борись за свое счастье, пусть это и будет нелегко… С нетерпением я буду ждать того момента, когда ты исполнишь свои мечты и каждый день твои голубые, словно сапфиры, глаза будет озарять счастливая улыбка…