Потерянная
Шрифт:
Опустила пальцы в воду, по поверхности пошла мелкая рябь. Секунду наслаждалась приятной прохладой, затем несколько раз зачерпнула.
Свежесть растеклась по внутренностям и буквально опьянила. Я закрыла глаза и простояла так, наверное, минуту. Рядом мерно журчит, деревья шелестят.
– Матерь небесная, – прошептала я. – Как хорошо.
Сзади послышалось громыхание, обернулась – Лисгард с красными, как спелая земляника, ушами пялится на мою спину и нелепо елозит ладонями по доспехам, делает вид, что отряхивает. Обрыв скрывает
Заметил, что я наблюдаю, и перестал шуршать, голос прозвучал хрипло:
– Я буду здесь… недалеко.
Он погладил Арума по блестящему боку и поспешно скрылся в зарослях.
Глава 5
Я выпрямилась, осторожно шагнула вперед, ногу щекотнуло мокрой прохладой. От плеска голова стала легкой, мысли потекли плавно и просто. Мимо прожужжала муха, из запруды донеслось хлюпанье и довольный квак.
Попыталась снова вспомнить хоть что-нибудь – может, бестолковый рой мыслей наконец выстроится в упорядоченные ряды. Подождала секунду – ничего.
Слева за выступом раздался всплеск. Я настороженно подняла уши и отступила на песок. Тихое хлюпанье незаметно вплетается в общий шелест леса, если бы не странная прерывистость – не обратила бы внимания.
Подкравшись к выступу, я выглянула из-за валуна. Река изгибается широкой излучиной, кое-где видны небольшие завихрения. Выглядят вполне безобидно, но это только на первый взгляд. Если попасть в такой бурунчик – утянет под воду, протащит по самому дну и выкинет где-нибудь внизу течения.
Чтобы выбраться на крохотный пляж, пришлось отодвинуть нависающие над водой ветки. Песок под ногами белесый и настолько мелкий, что похож на пыль.
Всплески повторились, я вгляделась в воду. Ближе к середине реки вода пузырится, периодически мелькает седая макушка.
Я отступила назад – не мое дело, тонет, значит, сам виноват. Зачем лезть в воду, если не умеешь плавать. Тем более в середине излучины просто так не оказываются.
Чего он даже руками не гребет? Только головой сверкает.
Злясь на себя за мягкосердечность, подбежала к воде, обхватила вокруг пояса свисающую с ветки лиану и кинулась в реку.
Течение моментально отнесло в сторону, седая макушка осталась позади. Я выругалась вслух, вода тут же залилась в рот. Отплевываясь от ряски, подтянулась на лиане и выбралась на берег.
Утопающий все еще пускает пузыри – живой, значит.
– Держись. Я сейчас, – прошептала я, сдувая с носа холодную каплю.
Отбежав по берегу против течения, я снова вошла в воду. На этот раз осторожно, стараясь удержаться на ногах. В конце концов, меня сбило, но успела поравняться с седой макушкой и схватить за волосы.
Дернула на себя, из воды показалось старческое лицо. Попыталась тянуть, но тело не сдвинулось с места, словно его за ноги кто-то держит.
Пришлось набрать
В водяной линзе картинка расплылась, фигуры превратились в мутные пятна. Я вцепилась в скользкие водоросли, чтобы снова не уплыть с течением. Среди песчаной взвеси разглядела опутанные веревкой ноги. Другой конец привязан к крупному куску сияющего металла. Руки стянуты за спиной, длинная борода плавает в толще воды, как лохматая рыба.
Борясь с течением, мне удалось подплыть к ногам старика. Долго возилась с узлом.
Пока ковырялась, молилась, чтоб дед не помер. Зря я, что ли, тут подводным плаванием занимаюсь?
Наконец удалось развязать веревку. Чтобы всплыть, пришлось грести за двоих; когда голова оказалась на поверхности, я потащила потерявшего сознание старика к берегу.
На одной руке подтягиваться трудно, тело тяжелое от воды, но чувствую, что живой.
Я кое-как вылезла, спотыкаясь о камни, вытянула утопленника на песок. Дед раскинул руки и лежит, словно отдал душу богам.
– А ну оживай! – прорычала я тихо. – Я жизнью рисковала, между прочим.
Опустившись на колено, я быстро перекинула старика через него. Секунду он не двигался, потом содрогнулся, изо рта с хриплым кашлем полилась вода. Я несколько секунд стучала его по спине, пока не перестал кашлять водорослями. Затем перевернула обратно и облокотила на замшелый валун.
Когда развязывала руки, старец открыл глаза. В мутных радужках желтые точки, лицо измождено и изъедено мелкими морщинами. Мокрая борода толстым кольцом свернулась на коленях. С балахона стекают ручьи, ткань облепила тщедушное тело, даже кости сквозь материю проступают. Только теперь дошло – он человек.
– Вот дрянь! – вырвалось у меня.
Резким движением я сорвала с пояса лиану, запрыгнула на камень и замерла, готовая к неожиданностям.
Старик застонал, повернулся на бок. Мелкий песок налип на одежду, делая его похожим на обсыпанного мукой перепела. Затем подтянулся и оперся головой на мшистый камень.
– Спасибо, – проговорил он треснувшим голосом.
Благодарностей от людей я еще не слышала. Поэтому лишь чуть подалась вперед. Старик агрессии не выражал, поэтому через пару мгновений я решилась соскользнуть с камня, но остановилась все же на почтительном расстоянии.
С обрыва налетел легкий ветерок и обсыпал земляной пылью. А я только собралась обрадоваться, что наконец смыла грязь. Стою, как истукан, покрытая тонким матовым слоем. На серой коже незаметно, но неприятно.
Старик провел ладонью по лицу, смахнул остатки воды и протер глаза двумя пальцами.
– Ты кто такой? – спросила я настороженно.
Дед закряхтел, выжимая бороду обеими руками. Из толстого жгута волос зажурчала мутная струйка, образуя в песке небольшое углубление.
Из воды вылезла жирная жаба, уселась на мокрый лист и уставилась на нас немигающими глазами.