Потерянное одиночество
Шрифт:
Седрик стоял согнувшись пополам и говорил, с трудом набирая воздух, между приступами смеха.
– Стукните его, - сказала я ошарашенным волкам. Но те отрицательно замотали головами, дескать, мы еще жить хотим.
Я осуждающе скривилась, и отвела Шона подальше от неадекватного полу-волка.
– Я могу снять эту печать и поставить другую, - предложила я Шону.
Тот отрицательно покачал головой.
– Какую? Лучше не рисковать, ведь все теперь будут знать, что я инкуб, а воровать раба-инкуба это преступление, в отличие от подчинения слуги.
– Не зазорно. Я на флерсов поставила именно семейную.
– Так то на флерсов, они белые и безопасные. А инкубов надо жестко контролировать. Нет. Я говорил, что приму от вас и рабскую печать, так оно и есть.
Я замолчала и просто прижалась к нему, давая понять, что не отношусь к нему, как к вещи, что уважаю его самого и его мнение.
– Венди растрезвонила, что я ее отец, глупышка…- горько вырвалось у него.
– Она универсал, кто посмеет ее оскорбить?
– Универсал… но еще очень слабенький.
– Ничего… Подтянется…
– Подтянется…
Тем временем Седрик уже унялся и волки делились с ним силой зализывая его раны, они втроем расположились, опираясь на капот Хаммера. Венди и Ники обнявшись утешали и подпитывали друг друга… И только мы болтаем, вместо того чтобы подкормиться после таких потрясений.
Словно прочитав мои мысли, Шон скользнул кончиками пальцев по спине, и получив молчаливое одобрение, осмелел, задирая майку, поглаживая животик, подбираясь к груди. Я развернулась к нему спиной, вжимаясь попкой, и подняв руки, ласкала его шею и затылок, подставив свою шейку под поцелуи. Я вспыхивала от его ласк, наполняясь медленно, без спешки, наслаждаясь процессом, потеряв счет времени.
Вдруг меня что-то отвлекло. Какой-то мужик, слегка пьяный, шел по улице и, увидев нас, замер в ступоре с отвисшей челюстью переводя остекленевший взгляд с одних на других.
Я как бы увидела все его глазами. Двое бандитов, один в черной коже, другой попроще, то ли целуют, то ли облизывают грудь голого по пояс обалденно красивого брюнета, лежащего на капоте Хаммера; в нескольких шагах две девушки, сошедшие со страниц Плейбоя, обнимаются и обмениваются короткими поцелуями; а чуть в стороне молодой Бред Пит вовсю тискает Монику Белуччи…
И-и-и-и…. Я не могу…
Меня скрутило пополам от смеха и я прикладывала все усилия, чтобы не хрюкать, как недавно Седрик. И-и-и-и-и….
Венди отвлеклась, посмотрела на мужика, на меня, потом на Седрика и волков, прекративших свое занятие, и все поняла.
– Мужик, ты пьян, у тебя глюки, видится всякая фигня, - с этими словами она коснулась его лба, - Иди куда шел.
Мужик пошел, потирая лоб и что-то бормоча про коктейли и какого-то бармена. Я продолжала ржать, как никогда за свою долгую жизнь, хотелось упасть наземь и кататься, стуча ладошкой.
Шон поначалу несмело пытался меня успокоить, но когда засмеялась Венди, его тоже пробило, четвертой была Ники, и ее смех был подобен звону колокольчиков. Руман зло поглядывал на нас, подыскивая едкие слова, но Тони беззвучно
Нет, в том, что творилось в этом переулке, не было ни грамма секса – теплая смесь взаимовыручки, нежности и добровольного подчинения, но никак не желания обладать кем-то целиком и полностью, продолжая род.
Отсмеявшись, мы сошлись вместе.
– Ну что, пустишь переночевать, - спросил Седрик, - я все же не рискну ехать сейчас через весь город.
Я отрицательно покачала головой.
– Не вижу смысла сносить всю свою защиту, пуская тебя в дом.
Седрик понимающе и как-то уважительно ухмыльнулся. Иногда этих черных просто невозможно понять.
– Хочешь, заезжай в переулок и досыпайте ночь в машине, - предложила я, - Вряд ли вас здесь кто-то тронет.
– Да, так и сделаем… - он мрачно покачал головой своим мыслям.
– Что? – спросила я.
– Франс слишком слаб для князя. Он так долго им был лишь потому, что чужие мертвяки не рисковали соваться к нам, а теперь… Опять кто-то прискачет, свалит его, и будет новый Алехандро… Да еще эти Алехандроские птенцы… Не факт, что Франс с ними быстро разберется.
– А почему слаб? Ведь они тогда с Генрихом все время сменяли друг друга?
– Сменяли… Генрих был в их связке сильнейшим, он просто так развлекался, отдавая власть своему наперснику и забирая ее. Когда пришел Абшойлих, Генрих смог как-то переподчинить всех своих выкормышей и отпущенных птенцов Франсу, а его самого эвакуировать куда подальше, и принял бой. Франс не лидер и не вожак, он наперсник усаженный на трон.
Я не сдержалась и ласково погладила по голове встревоженного всеми этими мыслями Седрика
– Подумаешь об этом завтра, - сказала я ему.
Седрик посмотрел мне в глаза, устало улыбнулся и поцеловал в щеку, дружески погладив по спине.
– Розочка… - тихо сказал он.
Да, похоже это максимальное проявление благодарности и признательности, на которое он способен: на пару минут прекратить добиваться своих интересов, не защищаться и не нападать.
Седрик побрел к машине и Руман вместе с ним, а Тони, задержавшись, взял меня за руку и поднес ее к своему лицу, мне как-то ничего другого не оставалось, как почесать его за ухом, оборотень блаженно сощурился, подставляясь под почухивание.
– ТиГрей, - окликнул Седрик.
Тони виновато вздрогнув, быстро облизнул мои пальцы и побежал к хозяину, тот отвесил ему профилактический подзатыльник и они все втроем сели в машину.
– Что происходит? А? – растеряно спросила я.
– Думаете, вам надо сманивать этого волка? – осторожно спросил Шон.
– А я его сманиваю!? Сам лезет…
Срочно… Срочно расспросить вожака свободной стаи о поведении Тони…
Мы вчетвером пошли к лестнице, а Хаммер въехал в переулок и сонным медведем расположился в нем.