Потерянное освобождение
Шрифт:
— Оставаться здесь слишком опасно, — отозвался с галереи Агапито. — У Исстваана-четыре находится тридцать восемь кораблей.
— Тэрионцы погибли, — сказал Соларо.
— Увы, но это так, — с печальным лицом прошептал Валерий. Он бросил взгляд на Бранна, а затем перевел его на примарха. — Надеюсь, об их жертве не забудут. Как только мы вернемся на Освобождение, я составлю список имен и званий.
— Не сомневайся, им будут оказаны все, — заверил префектора Коракс. Темные глаза примарха блестели от света экранов на стенах и пультах управления стратегиума. — Их жертва не будет забыта. И мы отомстим за них.
—
Из громкоговорителя раздался приглушенный звук.
— Скачок энергии в реакторе, лорд, — сказала Эфрения.
— Уменьшить сканирующий сигнал до навигационного, — быстро ответил примарх. — Здесь мы больше ничего не найдем. Держать курс к ближайшей точке перехода, схема уклонения три.
Слуги в черных и белых одеяниях без лишних слов заторопились к пультам управления, и пару минут спустя сигнал тревоги стих.
— Зафиксировано авгурное сканирование, лорд, — быстро, но спокойно произнесла Эфрения. — Три фрегата изменили курс, направляются к точке перед нами. Сканирование указывает на увеличение количества принимаемых и передаваемых сообщений.
— Предатели заметили наше исчезновение, — сказал Коракс. Примарх подошел к диспетчеру и взглянул на экраны. — Придерживаться намеченного курса. Состояние отражающих щитов?
Прежде чем ответить, Эфрения сверилась с субэкраном.
— Маскировка на девяносто девять и три десятых процента, лорд, — ответила она. — Сбавить ход?
Коракс быстро произвел в уме необходимые вычисления, учитывая радиус действия вражеских сканеров и время, необходимое, чтобы уйти отсюда.
— Без изменений, — приказал он. — Большая скорость послужит нам лучше полной маскировки. Когда мы окажемся в двухстах тысячах километрах от врага, увеличить скорость на двадцать процентов. Мы должны прибыть к точке перехода через семь дней.
Примарх вновь сверился с дисплеями и набросал в уме расположение вражеского флота. Корабли быстро сворачивали блокаду внутренних планет, осознав, что Коракс направится внутрь системы, а не напрямик из гравитационного колодца звезды. Примарх Гвардии Ворона напомнил себе, что предателями командовал Хорус, один из величайших стратегов Империума.
Его братья-изменники прекрасно знали, на что способна Гвардия Ворона, многое почерпнув из анализа его предыдущих кампаний. Они будут вести себя осторожно и ничего не принимать как само собой разумеющееся. Возможно, Гвардии Ворона удалось выбраться из ловушки на Исстваане-V, но пока легион находился далеко не в безопасности.
В темном зале возле стратегиума «Духа мщения» шло совещание. Огромное помещение было достаточно большим, чтобы вместить несколько десятков человек, свет единственной лампы в центре потолка едва достигал дальних, увешанных знаменами стен. В другом конце зала, под вышитым багровым стягом с изображением золотого Ока Хоруса, красным мигала пара инфостанций. Пол представлял собой пластальную решетку, отполированную бессчетными ботинками до тускло-серого цвета.
Как только за Альфарием закрылась дверь, глаза примарха мгновенно адаптировались к сумраку. В похожем на пещеру зале находились еще три человека. Альфарий удивился — он ожидал, что на встречу явятся его братья-примархи. Сделав шаг вперед, он осознал, что попал не на военный
От этой мысли примарху стало неуютно, и Альфарий принялся разглядывать остальных присутствующих с каменным, как он надеялся, выражением лица. Примарх Альфы осознавал, что испытывает терпение Воителя, но даже представить не мог, на что тот был способен в своем логове.
Хорус, Воитель, магистр войны, примарх Лунных Волков — Сынов Хоруса, поправил себя Альфарий, — сложив руки на коленях, восседал на широком троне с высокой спинкой, облаченный в тяжелые черно-пурпурные одеяния. Его лицо было скрыто тенями, глаза подернуты пеленой тьмы, лишь в их глубине таился блеск. Даже сидящий, Воитель приковывал к себе всеобщее внимание. Альфарий провел с Хорусом много времени — как в часы верности Императору, так и после — и никогда ранее не чувствовал от него такой угрозы по отношению к себе. В этот раз все было иначе. Хорус казался громаднее, чем обычно.
Альфарий был самым некрупным из примархов, но не позволял этому влиять на свою уверенность. Теперь при одном взгляде на Воителя и на то, как ткань обтягивает его похожие на древесные стволы руки, Альфарий понял, что Хорус в состоянии без особых усилий сокрушить и разорвать его на части.
Несомненно, их отношения изменились. Когда-то примархи считали себя братьями, ровней. Когда Хорус стал магистром войны, его начали почитать как первого среди равных. Но сейчас при одном взгляде на Хоруса у Альфария отпали всякие сомнения, что Хорус мнит себя повелителем, лордом, которому все должны были приносить присягу. Воитель более не добивался от остальных примархов верности, он считал ее их обязанностью.
Альфарий также не мог ошибиться относительно роли, которую Воитель играл на этой встрече. Он был судьей. Хорус не сводил взгляда с Альфария, пока тот шел к центру комнаты. Сумрак, размытые очертания на границе зрения — лишь грубые уловки, говорил себе Альфарий, способные впечатлить только простаков. Но, несмотря на это, примарх Альфа-Легиона ощутил холодное прикосновение неуверенности.
У правого плеча Воителя стоял Первый капитан Абаддон, полностью закованный в доспехи и с силовым мечом на поясе. Он выглядел в точности таким, как представал в слухах, — у него был взгляд бессердечного убийцы. Слева от Хоруса находился Эреб из Несущих Слово, его доспехи, украшенные золотыми символами и свисающими свитками пергамента, исписанные бессмысленными литаниями Лоргара, были выкрашены в темно-багровый цвет. Несущий Слово наклонился и что-то зашептал на ухо Хорусу, так тихо, что даже сверхчеловеческий слух Альфария не сумел ничего разобрать. Воитель с прищуром посмотрел на примарха Альфа-Легиона.
— Было неразумно действовать от моего имени, Альфарий, — произнес Хорус, его пальцы сжались от гнева. — Ты солгал, будто получил мое соизволение, и направил Ангрона с Пожирателями Миров по ложному следу, что позволило спастись Кораксу и его легиону.
— Возможно, ты не до конца предан нашим целям, — добавил Эреб, прежде чем Альфарий успел произнести хотя бы слово.
Примарх Альфа-Легиона сумел сдержаться, быстро изменив поведение из-за столь явной враждебности Хоруса. Он встал перед Воителем, держа шлем на сгибе локтя, склонив уважительно голову и всем своим видом изобразив почтительного слугу.