Потерянное сердце
Шрифт:
— Ты всегда ищешь неприятности, ЭйДжей, — говорит она, нервно усмехаясь.
— Только когда я с тобой, — отвечаю я, пристально глядя на нее.
Мы подъезжаем к большому загородному дому, старому и обветшавшему, маслянисто-желтого цвета с выцветшим белым широким крыльцом.
— Ты привез меня в этот дом? — спрашивает Кэмми с недоумением.
— Сам по себе дом не важен, ценно то, что находится за домом, — говорю я ей. — Я был здесь раньше.
Мы с Хантером ездили на велосипедах здесь, когда были младше, и насколько помню, я никогда не
— Что-то я нервничаю, — говорит Кэмми, крепко сжимая мою руку.
— Верь мне, хорошо? — говорю я, чтобы успокоить, и сжимаю ее маленькую ладонь в ответ.
— Поживем-увидим, ЭйДжей Коул.
Мы обходим дом и попадаем на задний двор.
— Ого, это место огромно, как большая ферма. Я даже не подозревала, что в нашем маленьком городке есть такие участки земли.
Кэмми оглядывает все это величие — ярко-голубое небо в пушистых облачках, а под ним широкий ковер разнообразной зелени, усыпанный небольшими яркими цветами, которые обрамляют все это совершенство. Возможно, я еще не знаю истинного определения красоты, но я не могу налюбоваться этим местом, поэтому оно должно быть чем-то особенным.
— Здесь так спокойно и красиво.
— Да, так и есть. Мне нравится луговая трава, и эти дубы — им, должно быть, сотни лет. Они, наверное, видели больше, чем мы можем себе представить. На самом деле, я думаю, дом был построен в 1840 году. С ума сойти, да?
— Ух ты! — удивляется она, явно понимая, что я чувствую каждый раз, когда прихожу сюда.
— Интересно, сколько семей жили здесь?
— Я не знаю, но я хочу быть в их числе, — говорю я и тащу ее к старому ветвистому дереву с деревянным качелями, свисающими с самой большой ветки.
— Видела когда-нибудь такое?
— Только в кино! — хихикает она.
— В наши дни у каждого есть эти модные сборные качели. Ты никогда раньше не видела деревянных, но они гораздо лучше, — говорю я.
Кэмми смотрит в сторону дома, вероятно, заметив заколоченные окна и разросшийся плющ, каскадом спускающийся с гниющей крыши. Да, она по-прежнему нервничает.
— Здесь красиво.
— Запрыгивай, — говорю я, помогая ей усесться на длинную деревянную доску. Я подталкиваю Кэмми сзади, наблюдая, как она закрывает глаза и откидывает голову назад. Ветер дует сквозь ее светлые волосы, и, может быть, потому, что мне всего шестнадцать и все это глупо, но я уверен: ничто и никто в этом мире не разубедит меня в том, что я влюблен в нее.
— Как ты думаешь, мы сможем закончить школу, а потом и колледж? Я имею в виду вместе, — спрашивает она.
Мне не нужно обдумывать ответ. Я знаю это. Я уверен в этом.
— Конечно. Я не вижу, что может помешать нам быть вместе. — Я хватаюсь за веревки, останавливаю качели и поворачиваю Кэмми к себе, чтобы поцеловать ее. — Я никогда не чувствовал такого, ни с кем. Я точно знаю, что люблю тебя, Кэмми.
Ее карамельного цвета глаза
— И я точно знаю, что люблю тебя, ЭйДжей.
Я отпускаю качели, глядя, как она нежится на солнце, паря вместе с ветром. Немного погодя, она касается ногами земли и останавливает качели.
— И мне здесь очень нравится.
— Я буду жить здесь когда-нибудь, — говорю я. — Я хотел жить здесь с тех пор, как впервые увидел это место.
— Это, должно быть, довольно дорого, так что тебе лучше поступить в колледж и получить хорошую работу, чтобы позволить себе здесь жить.
Это всего лишь мечта. Я наверняка никогда не смогу жить в таком прекрасном месте, но все равно прихожу сюда, чтобы притвориться, что это не так.
— Итак, если мы останемся вместе, это значит, что я смогу жить здесь с тобой, —говорит она с теплой улыбкой.
— Это хороший план, — говорю я, вновь раскачивая Кэмми на качелях.
— Мы глупые подростки, не так ли? — спрашивает она сквозь смех.
— Да, никто из шестнадцатилетних подростков не знает, чего хочет от жизни. — Я соглашаюсь с ней, ухмыляясь, чтобы увидеть реакцию. — Кроме нас, конечно.
Глава 1
Двенадцать лет назад
Долгих семь месяцев я пытался найти способ рассказать эти новости людям, подарившим мне жизнь. Часть меня хотела бы думать, что они не будут удивлены; что они ожидают от меня чего-то подобного, так как я далеко не идеальный сын. Я принял это... фактически, я жил с этим... до сих пор. Однако, теперь мне нужно остановиться и начать думать, думать очень быстро.
Кэмми наклоняется в проход между нашими столами и протягивает записку, прерывая мои мысли. Я быстро беру ее, разворачиваю и читаю:
Я немного боюсь. Вообще-то, я в ужасе.
Кэмми нельзя волноваться, ей необходимо расслабиться. Хочу сказать ей, что все будет хорошо, но мы сидим на уроке истории. Миссис Галифакс ненавидит меня в буквальном смысле, и если я заговорю, она снова отправит меня к директору. Я шепчу Кэмми одними губами:
— Все будет хорошо. — Надеюсь это успокоит ее до конца урока.
Кэмми закрывает глаза и откидывается назад. Ее каштановые волосы падают на спинку железного стула, и она достаточно громко сглатывает.
— Я не могу этого сделать, — говорит она резко и громко.
Все в классе смотрят на нее с любопытством — все, включая миссис Галифакс.
Кэмми встает со своего места, оттолкнувшись руками от стола.
— Кэм, что ты делаешь? — бормочу я.
— Я не могу этого сделать, ЭйДжей, — говорит она снова.
Кэмми идет по длинному проходу между столами и выходит из кабинета, прежде чем миссис Галифакс успевает отреагировать. Через минуту все вновь поворачиваются к доске, как будто ничего не произошло.