Потерянное
Шрифт:
– Что за идиот за костром не уследил?
– выругался Рой.
Повозка тихо двигалась по дороге. Старший сын о чем-то разговаривал с матерью, младший же быстро уснул внутри, лежа на матрасе. Подъезжая к разъезду, Рой посмотрел на дорогу, ведущую в деревню, скрытую далеко за поворотом:
– Странно, я думал на дороге будут люди. Почему они так долго?
– Ничего странного. Они скорее всего собираются в одну группу, обычная практика. Да и пока соберут все пожитки ценные. Это у нас вещей мало: почти всё ценное в сумке у тебя, остальное
Они продолжали разговаривать, а повозка все дальше и дальше увозила своих пассажиров от родных мест. Белая, с чёрными пятнами по бокам лошадь шумно выдыхала воздух и нетерпеливо двигалась вперед. Лила замолчала и стала пристально смотреть на кобылку, о чем-то размышляя.
– Мам, ты чего там увидела?
– уловив взгляд матери, Рой внимательно смотрел в том же направлении, но ничего странного не заметил.
– Сына!
– она озадаченно посмотрела на него.
– Ты знаешь, как зовут нашу лошадь?
Он молча смотрел на мать и затем громко засмеялся. Лила, поняв ответ сына и поддавшись его заразительному смеху, тоже засмеялась.
В основном за животным ухаживал Майли, но на прогулки он её не водил. Рядом с домом было достаточно открытого места, и лошадь свободно гуляла по этой округе. К вечеру сама возвращалась в небольшое старое стойло, построенное Шади. Каждый день ближе к вечеру Лила радостно бегала по участку в поисках помета для удобрения почвы своего сада.
Группа маленьких зверьков, направляющаяся прямиком в деревню, была привлечена свечением фонарей. Быстро перебирая лапками, они с легкостью догоняли медленно едущую повозку. Лошадь, почувствовав запах неизвестного зверя, который принес попутный ветер, стала громко ржать.
– Что это с ней?
– Лила немного испугалась за лошадь.
– Не знаю. Может хомут кожу натер?
– никто из них не разбирался в лошадях. Рой всего лишь пару раз запрягал, больше с подковами возился.
Ответ не заставил себя ждать. Из леса с правой стороны, чуть позади, доносились жуткие клацающие звуки. Лила развернула фонарь в сторону леса:
– Рой прибавь хода!
– выкрикнула она, внимательно смотря в область, освещенную фонарем.
– Пошла! Пошла!
– сын несколько раз дернул вожжи, лошадь полностью поддержала требования возницы и ускорилась, повозка быстро наращивала скорость.
– Что там, мам?
Лила ничего не видела, лишь многочисленный клацающий звук врезался ей в уши. Она вращала фонарь, и когда свет упал на правую часть дороги, на границе света и темноты из кустов выскочили кираки. Их было очень много.
– Быстрее!
– закричала она.
Рой стал непрерывно дергать вожжи, лошадь ускорилась, достигнув своих физических пределов. Повозка безумно тряслась, в некоторых её частях раздавался треск. Майли от такой тряски вскочил на колени, которыми чувствовалась каждая неровность на дороге. Услышав клацанье, он посмотрел назад на дорогу и увидел медленно отстающую группу мелких животных:
– Мама, что это?
–
Но ни брат, ни мать его не услышали. Топот лошади и шум повозки заглушили его крик. Рой был сосредоточен на дороге, Лила пристально смотрела назад. Клацанье постепенно стихало. Прошло несколько минут, она немного расслабилась и повернулась к старшему сыну:
– Рой! Не давай лошади замедлить ход!
– заглянув в повозку, мать увидела младшего, который держался за левый борт и смотрел на дорогу позади.
– Майли, с тобой все в порядке?
– Да, мам.
– он обернулся и увидел сильно обеспокоенную мать.
– Со мной все хорошо, мамуль. Что это за животные?
– Не знаю, солнышко, но главное они отстали. Ты сиди и крепко держись!
– сын кивнул.
Где-то впереди, выпирая из земли посреди дороги, одинокий камень на протяжении многих лет докучал людям. Его хотели выкопать, но это было бесполезно. Подземная часть камня была размером с дом. Эту часть дороги засыпали песком, но это помогало только до первых дождей. В итоге камень оставили в покое. Никто не ездил по этой дороге на большой скорости, потому он не наносил серьёзного ущерба людям и их имуществу.
Повозка двигалась по дороге очень быстро. Ни сын, ни мать в этой темноте не заметили тот самый камень, и вскоре в него влетело колесо. Раздался хруст и часть колеса разлетелась в щепки, повозку повело, уводя с дороги. Накренившись, она поворотным кругом врезалась в землю и перевернулась, застряв в деревьях.
Рой, собрав волю в кулак, поднялся с земли. Рука и ребра ныли от боли, дышать было трудно. Во рту стоял привкус крови. Рядом лежал отломанный фонарь, подняв его и осмотревшись, он увидел недалеко лежащую мать, которая была без сознания. Сын подошел к ней. Убедившись, что она дышит, вздохнул с облегчением. Сбоку донеслось фырканье. Лошадь не пострадала, лишь сломанная упряжь её немного тяготила.
– Майли!
– крикнул он, никто не отзывался.
Подойдя к повозке, осмотрел её и не найдя возможных мест, чтобы подлезть под неё, не обращая внимание на боль, попытался приподнять, но деревья не давали этого сделать. Издалека послышался до ужаса знакомый звук.
– Нет, нет, нет!
– Рой еще раз приложился всеми силами к повозке, та не поддавалась.
– Нет! Майли! Майли!
– кричал он, на глаза накатывали слезы, но брат не отвечал. А клацающий звук становился ближе, - Зараза! Ну давай же!
– рухлядь осталась неподвижной.
Рой в слезах побежал к лошади, достал нож и трясущимися руками начал быстро перерезать ремни, освобождая её. Перерезав супонь и освободив от хомута, за поводья подвел животное к Лиле. Закинув мать на лошадь, он вернулся к повозке:
– Майли! Майли, ну, пожалуйста, ответь, братишка!
– кричал старший, рыдая и всеми силами прикладываясь к повозке. Кираки были уже совсем рядом, их клацающий звук врезался в его уши, - Майли! Прости! Прости!
– Рой развернулся, вскарабкался на лошадь и крепко обхватил мать: